Лерка. Второе воплощение

— Другого от тебя никто и не ждёт. И он тоже. А ругается просто потому, что волнуется. Людям, да и не только людям, это свойственно. Тебе ли не знать?

— Вы правы, просто он иногда говорит слишком эгоистичные вещи.

— Он в своём праве. У тебя тоже это есть. Ты тоже волновалась бы за близкого человека, если он постоянно подвергал свою жизнь опасности. Добрые люди чаще всего ценят чужую жизнь выше своей, причем, особо не задумываясь над этим. Поэтому им просто необходимы эгоистичные друзья, которые будут присматривать за ними.

— Добрые? — я усмехнулась, поглаживая идущего рядом кальпи по шикарной гриве.

Он был доволен. — Вряд ли меня можно такой назвать. Это в последнее время я чего-то расхрабрилась, а так я не такая совершенно.

— Верно, — Олан прищурился и по-доброму улыбнулся, поглаживая свою бороду. — Когда рядом есть те, кто может о тебе позаботиться, то почему бы просто не быть собой, забыв, что надо ещё о чём-то волноваться? Вот скажи, будешь ты проезжать через деревню и увидишь, как люди будут бить ребёнка, заступишься?

— Конечно, заступлюсь! А кто не заступится! — возмутилась. — Это же элементарно и совершенно обыденно.

— О, поверь, есть такие, что не только не заступятся, но ещё и предложат, как лучше бить, чтобы не умер слишком быстро и получил как можно больше боли.

Поморщилась. Конечно, в любом из миров есть гнусь, но всё же тлеет надежда, что её не так много, как может показаться.

Настроение у меня от этого разговора упало, да и, вообще, было какое-то муторное состояние. Такое чувство, будто не только небо тучами затянуло, но и у меня внутри точно так же стало пасмурно.

Уходить далеко не стали, бесполезно что-то искать, поэтому остановились на ближайшей поляне.

Мужчина всё-таки представился, назвавшись Гимрином. Жена его Ноли оказалась деятельной и шебутной женщиной, а вот Рели стеснительной и постоянно краснеющей девушкой. Она постоянно бросала взгляды на Ренольда и краснела ещё больше.

Начинала ронять всё подряд, спотыкаться о собственные ноги, пока Ноли не прогнала её, нахлестав чуток по заднице какой-то тряпкой. Выглядело это всё вполне безобидно, даже забавно. Сразу становилось понятно, что женщина не сердится на самом деле.

Я сидела в это время на небольшом бревне и наблюдала.

Никто меня не тыркал и не трогал — народу хватало. Правда Ренольд тоже особо ничего не делал, лишь величественно взирал на устроенный балаган и время от времени раздавал свои ценные и очень нужные указания. Олан с Элбаном за это на него кидали весьма красноречивые взгляды, а Патриций лишь что-то бурчал, изображая больного старца, но послушно таскал ветки, для сооружения шалаша.

Люца я сразу предупредила, чтобы не мешал — если там будет ещё и этот громадный кальпи, то вообще тушите свет.