Лерка. Второе воплощение

Тем более не нравилось домам то, что полукровкам будут выплачивать некие суммы, как во время обучения, так и после. Вот именно эти суммы их и интересовали больше всего. Им казалось, что всё это «бессмысленное и совершенно абсурдное дело», попросту разорит их. И почему-то никого особо не волновало, что Князь вообще-то брал средства из казны его семьи.

Вот именно на обустройство нижнего города и был назначен Эйнар, который за всем следил и проверял. Не понимаю, почему этим не занялись раньше?

Этот вопрос я, естественно, задала. Ответом мне было то, что раньше на эту проблему смотрели сквозь пальцы.

По большому счёту великие дома волновались лишь о своих деньгах. Естественно, тратиться на неверных, да мерзких они не собирались, разглагольствуя о чистоте крови, о высоких нравах и о законах или принципах предков. Но даже они сами, говоря всё это, знали, что всё дело в жадности.

Сам Князь не мог начать ничего такого, потому что опять же великие дома углядели бы в этом какую-то только им известную опасность и могли не просто вставлять палки в колеса, но и сагитировать народ на нечто более серьёзное. Ему нужен был повод, толчок.

И он его получил. Благодаря такому наглому вторжению орков, у Князя появился отличный повод переделать весь нижний город, руководствуясь соображениями безопасности граждан города. При таком толковании ни великие дома, ни простые эльфы сказать ничего против не могли. О них же заботятся. А что там в этих бараках? Куда делись все полукровки? Никто толком не знал, потому что делалось всё быстро и почти тайно. Конечно, слухи ходили, как же без того, но точно никто ничего не знал.

Патриций окопался как раз в библиотеке, восхищаясь поминутно такой огромной коллекцией великолепной литературы.

Элбан, не мудрствуя, лукаво как-то влился в отряды стражи. С ними тренировался, ходил в патрули, пил в тавернах. В общем, стал своим парнем.

Люц спал и ел. Много, будто набирался сил перед долгой дорогой.

Лишь я одна не могла найти себе место. Маялась изо дня в день. Мне начинало казаться, что я застряла тут навечно. Мне хотелось действий, я соскучилась по лесу. Часами бродила по скудному саду, но он не мог заменить того невероятного ощущения, которое появлялось у меня, когда я была в лесу.

Из-за непонятной тоски стала часто звать Мидаха, с которым мы подолгу валялись на кровати, болтали или же просто молчали.

Было такое ощущение, что мир застыл. Такое бывает перед бурей. Даже лёгкий ветерок затихает, листья перестают шуршать, а звери с птицами замолкают, ожидая того, что неизменно должно вот-вот нагрянуть.

Бури не случилось, но во время очередного ужина, когда я вяло ковырялась вилкой в очередном неизвестном мне блюде. Нечто было похоже на склизкую капусту, приправленную зеленью.