Личный паноптикум. Приключения Руднева

Начался проливной дождь, и Савушкин, выбиваясь из последних сил, таскал из коляски документы, прикрывая их своим пиджаком, в то время как городовой Ромашкин сидел на козлах, торопил его и сердито покрикивал, попрекая, что эдак они запалят лошадь, и что его, Ромашкина, уж давно заждалась его старуха с горячим ужином и стаканчиком вина.

Сам Савелий Галактионович никаких перспектив ужина не имел, впрочем, и с обедом у него в тот день не сложилось.

В конторе к тому времени уже никого не оставалось, кроме дежурного. Он тоже особого интереса к младшему делопроизводителю не проявил, а лишь передал приказ от Анатолия Витальевича во что бы то ни стало в кратчайший срок составить отчет по пропавшим за последнюю неделю покойникам. И Савелий Галактионович зарылся в бумаги. Не разгибая спины и окончательно сломав глаза на неразборчивых записях, Савушкин работал несколько часов, пока незаметно для себя не уснул тут же за столом с пером в руках.

Проснулся он от резкого окрика:

– Может, хватит дрыхнуть, Савушкин!

Савелий Галактионович встрепенулся, открыл глаза и увидел стоящего перед собой Анатолия Витальевича, без пиджака и со стаканом чая в руках.

– Ну, что? Выяснили, откуда мертвецов выкрали? – строго спросил надворный советник, глядя на своего помощника поверх очков, которые надевал исключительно для чтения и письма.

– А?.. Да!.. Почти… Ваше высокоблагородие, – пробормотал Савелий Галактионович, ошалелый со сна и сконфуженный тем, что Анатолий Витальевич поймал его, можно сказать, на месте должностного преступления.

– «Почти» меня не интересует, Савушкин! Я жду полного отчета! Поторапливайтесь давайте! Сколько возиться-то можно? – нахмурился Анатолий Витальевич.

Он поставил на стол Савушкина стакан с чаем и написал на чистом листе бумаге какой-то адрес:

– Если что-то срочное, я буду тут. Потом к Филиппу Ивановичу поеду, после – в контору. Дальше вы мне понадобитесь для опроса свидетелей. Все ясно?

Савелий Галактионович кивнул, а чиновник особых поручений сдернул свой пиджак с плеч Савушкина, непонятно с чего там оказавшийся, и позабыв, видать, про чай, вышел из конторы.

Анатолий Витальевич рассказал Рудневу и Белецкому, что доктор Дягелев счел крайне правдоподобной гипотезу Дмитрия Николаевича о посмертном ритуале, проводимым убийцей над телами жертв.

– Филипп Иванович подтвердил, что тела были убраны. Корсет на Венере был завязан неумело, и что-то там с чулками было напутано. Прически у обеих жертв идентичны. Только у Агаты это, понятно, парик был. И главное, ногти. Дягелев говорит, что, судя по углу среза, вполне вероятно, что ногти жертвам подстригал один и тот же человек одними и теми же ножницами. В целом, убийца обошелся с телами очень бережно, если так можно сказать.