Лили

А сколько оттенков пламени было в ее волосах! Казалось, они светятся и живут собственной жизнью, как по волшебству. И еще ему нравился ее рот. Он так аккуратно, почти застенчиво приоткрывался, когда она говорила. Зато в улыбке уголки ее прелестных губ нежно изгибались кверху. Нет, ее улыбку нельзя было назвать скупой. А как она умела взглянуть на него сквозь ресницы, когда улыбалась! Но когда она плакала, кончик носа у нее краснел, а серо-зеленые глаза расплывались… И тогда у него сердце разрывалось, глядя на нее. Наверное, она плакала из-за него прошлой ночью. Дэвон прислушивался, лежа в постели, и боялся услышать ее плач.

Но бессонная ночь миновала, а он так ничего и не услышал, кроме обычных ночных звуков старого дома. “Лили, – думал он, – ну что мне с тобой делать?” Вдруг по затылку у него прошел холодок. Дэвон поднял голову и увидел, что она стоит перед ним, протягивая Алисии чашку чая.

Кольцо выскользнуло из его пальцев и с тихим стуком упало на ковер. Он был так ошеломлен, что даже не шевельнулся. Молчаливая и проворная. Лили грациозно наклонилась и подняла кольцо. На мгновение она застыла, словно изучая камень, а потом подала ему.

Дэвон машинально протянул руку, и она положила кольцо ему на ладонь, не коснувшись его руки и пальцем. Их глаза встретились, но ее лицо было замкнутым, он ничего не смог прочесть.

– Дэвон, я с тобой говорю. Хочешь чаю? – окликнула его леди Элизабет.

– Нет, – еле выговорил он.

Чувствуя, как в груди медленно разгорается бессильный гнев, Дэвон следил за тем, как Лили взяла из рук его матери еще одну чашку с блюдцем и отнесла ее Клею на другой конец гостиной. На ней было все то же серое канифасовое платье и застиранный фартук, волосы она спрятала под хорошо знакомый ему ветхий чепец.

Клей смутился и попытался перехватить ее взгляд, пока она подавала ему чай, но она присела в изящном (издевательском, подумал Дэвон) поклоне и тотчас же отвернулась. Алисия в это время с жаром рассказывала ему какую-то забавную историю, и Дэвон едва услышал, как Лили негромко спросила у его матери:

– Еще что-нибудь, миледи?

Леди Элизабет ответила “нет”. Лили поклонилась и вышла из комнаты.

– Джимми был ошарашен и заявил Жюстине, представляете себе, Дэвон, заявил на глазах у всей компании (ваша матушка была там и может все подтвердить), что если он еще хоть раз услышит от своей жены подобные речи, то без всяких колебаний спустит с нее шкуру! Конечно, никто ему не поверил.

Джимми Линч! Вы можете такое вообразить? Он же мухи не обидит! К тому же Жюстина такая кроткая овечка! Ну разве это было не уморительно? – обратилась она за поддержкой к леди Элизабет.

– Совершенно уморительно, – рассеянно подтвердила ее светлость, переводя озабоченный взгляд с одного сына на другого.