Лили

Подавляя в груди наихудшие опасения, Дэвон опустился на колени рядом с братом, осторожно нащупал его запястье и вдруг заметил, что Клей сжимает в пальцах перо. Под его рукой лежал листок бумаги. На листке косо, расплывчато, точно паучьей лапой, были нацарапаны два слова: “Лили стреляла”. Дальше перо сорвалось, прочертив неровную линию с черной чернильной кляксой на конце.

"Лили стреляла”. В глазах у него помутилось. Он яростно заморгал, чтобы прояснить зрение, но слова на листке не изменились. Черным по белому, ясно, недвусмысленно и неумолимо: “Лили стреляла”, Послышались шаги Стрингера.

Дрожащими пальцами Дэвон скомкал листок и, повернувшись боком к суетящемуся дворецкому, сунул его в карман. На мгновение он словно оглох и ослеп. Но Стрингер от волнения уронил одеяла, и беспомощность старика заставила Дэвона взять себя в руки.

Они укрыли и укутали Клея теплым шерстяным пледом. Дэвон опять взял его запястье и нащупал еле заметный нитевидный пульс, после чего его собственное сердце забилось ровнее.

Вернулся Кобб. Дэвон остался на месте, держа Клея за руку, не отрывая глаз от его лица. Неподвижный взгляд Клея тревожил его.

Содрогаясь от отвращения, Дэвон закрыл ему глаза пальцами. Кобб сказал что-то, но он не расслышал. Клей лежал совершенно неподвижно, а сам Дэвон, чувствуя, что дрожит, как от сильного холода, попросил Стрингера разжечь камин. В коридоре столпились слуги, он слышал, как они шепчутся. Хозяин вдруг поднялся на ноги.

– Побудьте с ним, не оставляйте его, – приказал он Коббу и, схватив трехглавый подсвечник, вышел.

Он не думал, что найдет ее в спальне, но все-таки направился туда и замер, не дойдя до середины комнаты, когда в колеблющемся пламени свечей тускло блеснул лежавший открытым на постели небольшой сундучок, обитый жестью.

Дэвон медленно подошел поближе. Из-под уложенной в сундучок одежды выглядывал уголок бумажного листа. Он сдвинул одежду в сторону и уставился на четыре аккуратные пачки двадцатифунтовых банкнот.

Лили увидела Дэвона, направлявшегося к ней, в ту самую минуту, когда сама она преодолевала последние ступени крутого подъема. Сердце у нее в груди запрыгало в хорошо знакомом, радостном и тревожном танце, она улыбнулась в предвкушении встречи.

Он вернулся рано – как это кстати! Им предстоял серьезный разговор, в исходе которого она вовсе не была уверена, но все ее тревоги померкли перед внезапно вспыхнувшей радостью при виде него. Ветер разогнал облака, на несколько секунд показалась луна. В ее водянистом свете Лили разглядела его лицо. Ее улыбка дрогнула.

– Что случилось? – спросила она, когда он остановился перед нею. – Что-то не так?

Сумрак опять сгустился, Лили не смогла разглядеть выражение его лица, но поняла, что произошло нечто ужасное.