Лили

– Он будет жить, Меро? С ним все будет в порядке?

Лили в ужасе умолкла. Никогда раньше она не осмеливалась задавать вопросы о будущем, хотя суеверная часть ее души была твердо убеждена, что Меро умеет его предсказывать. И теперь ей оставалось лишь сожалеть о своем вопросе, потому что неблагоприятный ответ мог бы ее убить.

Но Меро сказала лишь: “Это от тебя зависит, ярочка моя", – и устало закрыла глаза. Ее рука упала, она вновь заснула.

Ночь тянулась бесконечно. К огорчению Лили, Меро вот уже два дня отказывалась принимать твердую пищу: все ее питание свелось к паре ложек картофельного пюре и жидкой ячменной каши, да и то когда Лили уж очень настаивала. Она охотно свернула бы шею Ненадежной, чтобы приготовить питательный бульон, но прекрасно знала, что скажет на это Меро. У нее были связаны руки. На много миль вокруг не было ни доктора, ни даже соседа, к которому она могла бы обратиться за помощью.

– Неужели вы не знаете рецепта какой-нибудь микстуры или снадобья? – в отчаянии, почти сердито спросила Лили.

Меро только посмеялась над нею.

– Значит, ты тоже веришь, что я – ведьма, – заметила она с упреком. – Нет, Лили, я не знаю никаких микстур и чудодейственных снадобий. Оставь меня, дитя, мне ничего не нужно.

Взбесившийся ветер терзал домик всю ночь напролет. Лили начала видеть в нем одушевленного врага, готовящего гибель ей и тем, кто находился под ее защитой. Она принялась успокаивать Габриеля, когда его разбудил особенно яростный порыв бури, потрясший дом до основания, но, в сущности, слова утешения были обращены к ней самой Сохранить в доме тепло стало невозможно: жестокий холод проникал во все щели. Когда последний брикет торфа из стопки у очага превратился в дым. Лили накинула старый сюртук Меро и вышла из дому за новой порцией. Меро хранила торф у стены дома под нависающим скатом крыши, защищавшим его от дождя. Впервые Лили с ужасом заметила, как истощился запас топлива. Меро не раз говорила ей, что торф надо экономить, но она не слушалась, не могла послушаться, потому что холод был неумолимо жесток, а Лили не хотела, чтобы ее друзья страдали. Подавив в сердце страх, она доверху наполнила корзину тяжелыми брикетами и поспешила вернуться внутрь.

К утру ветер стих. У Лили все тело ныло от долгого сидения на неудобном стуле, и она решила лечь на тростниковом тюфяке рядом с Меро. Ее разбудила какая-то особенная тишина. С минуту она лежала в молчании, не понимая, что переменилось, и вдруг в ужасе села, склонившись над совершенно неподвижной фигурой, простертой на тюфяке рядом с нею. Прижав кулак к губам, чтобы подавить стон отчаяния, Лили наконец заметила, как Меро с трудом втянула в себя воздух и хрипло выдохнула.