Лили

Однако в ходе разговора се тревога понемногу улеглась: голос, жесты, выражения принадлежали прежнему Клею. Через несколько минут Лили освоилась и перестала смущаться. Клей всегда нравился ей, она ценила его дружбу.

– Ты прекрасно выглядишь. Лили. Честное слово. Ты здесь у нас уже… – Он нахмурился, пытаясь вспомнить. – Сколько?

Она смущенно опустила взгляд.

– Ну да, два месяца, а я т-тебя видел только раз. И-и-издали. Ты мне помахала и у-у-у…

– Убежала. – Лили вспыхнула от смущения. – Я знаю. Прости, я…

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверил ее Клей. – Ты не волнуйся. И-извини, что принимаю тебя з-з-здссь. Это вызывает во-воспоминания.

Она удивленно подняла на него глаза.

– О нашей первой встрече, – с шаловливой улыбкой пояснил Клей.

Лили рассмеялась, и звук собственного смеха поразил ее, настолько он был непривычен.

– О, да, для меня то утро стало очень поучительным. И совершенно незабываемым.

Клей принялся рассказывать о своем медленном выздоровлении, а Лили облегченно перевела дух и посочувствовала ему.

В одной из пауз она обратила внимание на лист бумаги, который он отбросил при ее приходе. Рисунок на листе напоминал чертеж.

– Что это? – спросила она, указывая на него рукой.

– Можно посмотреть? О, Клей, как красиво! Просто замечательно.

Для нее это было всего лишь хаотическое нагромождение линий, снабженное загадочными цифровыми выкладками на полях (Лили решила, что это указаны размеры), и все же чертеж, выполненный уверенной и твердой рукой, с явным знанием дела, произвел на нес сильное впечатление.

– Спасибо. Это шлюп.

– Я решил по-послать его в Таможенную службу. Их суда устарели, а тут бу… бушприт длиннее, и он втягивается. И б-больше места для парусов, потому что я увеличил ширину су-судна в средней части, не и-и-из-меняя раз… размеров корпуса. Видишь?

Она неопределенно хмыкнула в ответ и осторожно спросила:

– А тебе не кажется, что в этом есть… какая-то ирония?

– В том, что я создаю корабли для таможенников? Еще бы! Смех, да и только! Но это… кажется, только это мне и удается по-настоящему. И мне это нравится, Лили. Очень нравится.

– Это все, на что я гожусь. Мои ду-дурацкие мозги… еще не совсем…

Раздался стук в дверь. Клей сказал: “Войдите!”, и в комнату вошел Фрэнсис Морган.

– Добрый день, – проговорил он, отвесив общий поклон.

Если его и удивило присутствие Лили, Фрэнсис не подал виду. Как всегда, он выглядел щеголем: голубой камзол поверх серебристого жилета и брюки цвета бутылочного стекла. Тщательно уложенные золотистые волосы были слегка припудрены.

– Привет, Фрэнсис, – сердечно поздоровался Клей. – Как поживаешь? Бери стул, п-п-присоединяй-ся к нам.

– Нет-нет, я на минутку, только поздороваться, меня Дэвон ждет внизу. Как ты себя чувствуешь. Клей?

– Тоже не жалуюсь.