Лили

– Ну что ж, – заметила она, ведя Лили вниз по черной лестнице, – это же отлично!

Обед прошел так же безрадостно, как и завтрак. Лили казалось, что у нее не хватит сил подняться из-за стола. То, что с нею происходило, даже в самом бурном порыве фантазии уже никак нельзя было назвать приключением. Больше всего на свете ей хотелось прилечь где-нибудь хоть на несколько минут и закрыть глаза. Все тело ныло, взывая об отдыхе, кожа на ладонях была содрана, ногти обломались и почернели. Накопившаяся усталость была столь велика, что одной лишь еды не хватало для восстановления сил. Но ей еще предстояло белить ступени, щипать кур, лущить горох, чистить кухонную утварь и переделать еще тысячу дел для других слуг, каждый из которых был выше ее по положению. Единственный светлый момент за весь этот ужасный день наступил, когда работа наконец закончилась и ей позволили вымыться в прачечной, в последнем чане горячей воды, оставшемся после стирки. Лили воспользовалась случаем, чтобы вымыть голову и понежиться в горячей воде как можно дольше: ей было известно, что следующая возможность представится не раньше чем через неделю.

Когда пришел час ужина (миска водянистого супа и селедка с ломтем хлеба), она потеряла аппетит, и ей пришлось усилием воли заставить себя проглотить застревающий в горле кусок соленой рыбы. Увы, до желанного отдыха было еще далеко. Каждый вечер слуги на час собирались в столовой, чтобы заняться починкой одежды и другими личными делами. Лауди объяснила ей шепотом, что уйти наверх нельзя, даже если бы у нее не осталось никаких дел, потому что миссис Хау заставляла всех слуг читать вечернюю молитву, которая начиналась не раньше девяти. В ожидании молитвы Лили заснула, тяжело привалившись к спинке жесткого стула и опустив голову на грудь.

– Роза заболела, – объявила миссис Белт однажды утром неделю спустя, указывая на два покрытых салфетками подноса, стоявших на кухонном столе. – Отнеси-ка их хозяину и молодому хозяину да возвращайся поживее, поможешь мне месить тесто.

– Вы хотите сказать… в их комнаты?

– Нет, в твою комнату. Не хочешь идти – вызови их сюда колокольчиком, может, они в кухне позавтракают?

Девушка вспыхнула. Повариха славилась своим острым язычком, и Лили частенько становилась его мишенью. Она подхватила подносы и поспешила вон из кухни.

Поднимаясь на второй этаж – по парадной лестнице, на которую ее раньше никогда не пускали, – Лили ощутила трепет и сама обругала себя за это. Она не видала хозяина со дня, вернее, с ночи своего приезда.