Лили

– Ты занимался “свободной торговлей”, а это более благородное занятие. Может, нам снова присесть? – предложила она, чувствуя, что боль не унимается.

Они вернулись к расстеленному одеялу и остаткам своего пикника. Лили с облегчением опустилась на землю; Габриэль растянулся рядом с нею, положив тяжелую голову ей на колени, на самый краешек, где еще осталось место, не занятое ее животом.

– Нравится мне этот пес. Он в-в-всегда с тобой, правда?

Лили поменяла положение в поисках более удобного Ноющая боль появилась прошлой ночью и с тех пор не только не прошла, но даже усилилась. Клей следил за нею: она послала ему вымученную улыбку.

– Ты злишься на меня, Лили?

– Нет! С какой стати мне на тебя злиться?

– Потому что я не даю тебе денег.

Она пробормотала в ответ что-то невнятное.

Клей заговорил искренне и серьезно:

– Мы друзья. Лили, я бы сделал для тебя все, что угодно, клянусь тебе. Но Дэв мой брат, его я тоже не могу предать. И вообще, чего ты добьешься, если сейчас уедешь? Ничего хорошего из этого не выйдет. Только…

– Да ладно, – перебила его Лили. – Я все понимаю и не сержусь, честное слово. Я уже жалею, что завела этот разговор. Не стоило обращаться к тебе с такой просьбой. Давай забудем об этом, Клей. Считай, что ничего не было.

– Но что же ты будешь делать? Она взглянула ему прямо в глаза.

Клей в смятении покачал головой.

– Лили, это безумие. Я даже не думал, что ты можешь быть такой упрямой. Лили невесело рассмеялась.

– Давай не будем об этом, – ответила она холодно. – Ты просто не знаешь, о чем говоришь.

– В-вообще-то, я з-з-знаю все.

Боль не отпускала, опять ей пришлось переменить положение. Габриэль испустил протяжный вздох вечного страдальца и отодвинулся.

– Вряд ли, – раздраженно проговорила Лили, – но все равно, давай оставим этот разговор.

– Ладно. Прошла минута.

– Дэв так несчастен.

Лили сделала движение, чтобы подняться, но Клей схватил ее за руку и удержал.

– Ладно-ладно, извини! Я больше не буду. Мрачная, замкнутая, она опять опустилась на одеяло и отвернулась, уставившись на волны, на эти серые, прозрачные, сверкающие, как стекло, без устали катящиеся к берегу волны.

Но Клей все-таки никак не мог удержаться от неприятного для нее разговора. Рот Лили сжался, но на этот раз она не двинулась с места, когда он принялся шептать ей на ухо, словно надеясь, что тихий голос смягчит смысл его слов:

– Дэв – благородный и честный человек, Лили. Ты не можешь этого не знать. Он сделал д-д-дурацкую ошибку, уж-жасную ошибку, и поплатился за это.

Сколько ему еще страдать? Сколько ему мучиться, чтобы ты осталась довольна?… О Боже, прости меня, прости!

Он потянулся, чтобы смахнуть слезу, упавшую ей на руку, лежавшую на коленях. Лили схватила его руку и крепко сжала. Ответив на пожатие, Клей наконец умолк.