Лили

Закончив, он выпрямился и с улыбкой отошел на шаг, чтобы полюбоваться делом своих рук.

– Что тут такого смешного?

– Ты похожа на беременную медведицу по пути на бал.

Но чувство юмора у Лили в эту минуту полностью отсутствовало.

– Как смешно! Просто умора, – ответила она с обидой в голосе, но это только заставило его рассмеяться. – У тебя есть еще остроумные замечания? Если да, выкладывай все сразу.

Все еще посмеиваясь, Дэвон присел рядом с нею и взял ее за руку.

– Расскажи мне историю своей жизни, – попросил он. – Расскажи мне все о Лили Трихарн, Как ты выглядела, когда была маленькой?

Она подозрительно уставилась на него.

– Ничего я тебе рассказывать не буду. Зачем тебе знать? Если бы тебя действительно интересовала моя жизнь, ты бы задал этот вопрос давным-давно.

Тут Лили охнула и приподнялась с подушки, вновь охваченная болью, пришедшей как будто в наказание за ее слова. Когда приступ наконец миновал, она откинулась назад, задыхаясь и обливаясь потом, напуганная продолжительностью и силой схватки.

– Неужели так и должно быть? – прошептала Лили. – Это слишком, слишком…

Она умолкла, увидев его лицо. Дэвон поспешил напустить на себя бодрый вид, но было уже поздно, Лили успела заметить его отчаяние. Ей стало совсем скверно.

– Все будет хорошо, – подхватила она его собственную песню и крепко сжала его руку. – Я это точно знаю. Меро говорила, что у меня будут быстрые и легкие роды, а она была ясновидящая.

– Она была моим другом. Я жила у нее в доме на болотах. Ты положил волшебные камни на ее могилу, когда нашел меня той ночью. Я так и не поблагодарила тебя за это. Приляг рядом со мной, Дэв. Мне легче, когда ты рядом.

Дэвон вытянулся рядом с нею на лежанке из мехов и стал осторожно разминать ладонью ее живот В перерывах между схватками Лили рассказала ему о Меро, о жизни на болотах, о скульптурах и о стеклянной стене. По ходу рассказа образ старой женщины яснее высветился в ее собственной памяти; ей даже показалось, что она чувствует присутствие Меро в пещере. Это была приятная и утешительная фантазия.

Дэвон рассказал ей все, что знал о Коббе. Он припомнил, что мать его управляющего умерла родами. Это случилось за четыре года до появления на свет самого Дэвона. Ее звали Мэри Кобб. Любовница его отца.

– Ничего удивительного тут нет. Моя мать не смогла или не захотела жить одной жизнью с отцом, хотя я до сих пор не понимаю почему. Очевидно, ему нужен был кто-то на то время, что мать проводила в Девоншире.

В завещании его отца для потомков старого Кобба было оговорено исключительное право занимать должность управляющего в Даркстоун-Мэноре, буде они того пожелают. Очевидно, подобным образом Эдвард пытался загладить свою вину за то, что не признал сына, прижитого вне брака.