Лили

При этом его пальцы случайно коснулись ее бедра, отчего она вновь задрожала и напряглась всем телом.

– Тогда давай встретимся завтра, – предложил он шепотом. – После обеда. Пойдем на прогулку.

И опять она сказала первое, что пришло в голову:

– Завтра после обеда мне надо мыть пол в буфетной.

– Хвалю тебя за усердие. Но я полагаю, ты могла бы немного отложить это увлекательное занятие, не так ли? В четыре у ворот в парк.

Лили глубоко вздохнула.

– На прогулку, – кивнул он с важностью.

– Если я приду, вы сейчас оставите меня одну?

– Уж ты не торговаться ли со мной вздумала? Она не ответила, и он со вздохом уступил:

– Хорошо. Я… я завтра приду.

Неужели она думает, что он смирился бы с отказом?

Повисла длинная пауза.

– Итак? – решительно спросила наконец Лили, не в силах больше выдержать затянувшегося молчания.

– Ах да, я забыл. Уговор дороже денег. – Дэвон отступил на шаг, в последний раз охватил ее взглядом, и, чувствуя себя святым Антонием, устоявшим перед искушением, пошел прочь.

… В четыре часа следующего дня Лили стояла на коленях в пышном, не меньше дюйма толщиной слое мыльной пены и терла щеткой из свиной щетины плитки пола в буфетной. Дэвон обнаружил ее там в двадцать минут пятого. Он пребывал в крайнем раздражении: при ярком свете дня ему представлялось непостижимым то безумие, которое нашло на него прошлой ночью, а главное, он не понимал, как можно было уже сегодня принять вчерашнее помешательство всерьез. Но он действительно отправился на свидание с этой поломойкой, ждал ее в условленном месте, как какой-нибудь сельский дурачок, пришедший женихаться со своей любезной, а она еще имела наглость не явиться! Клей был прав, с досадой подумал Дэвон: ему бы следовало чаще появляться на людях. В следующий раз, когда его брат отправится в бордель в Труро, он составит ему компанию. Может быть, это излечит его от склонности выставлять себя на посмешище в своем собственном доме.

Усердно надраивая пол, Лили заметила его длинную черную тень, упавшую на нее. Она выпрямилась, по-прежнему стоя на коленях, щетка выпала из ее скользких от мыла пальцев. Откинувшись назад, девушка в испуге принялась расправлять подоткнутые юбки. Нижняя юбка промокла насквозь, но подол платья, который надо было непременно уберечь от соприкосновения с мыльной водой, был подвязан шнурками. Она чувствовала себя растрепанной и неряшливой, настоящим чучелом.

– Я не смогла прийти, – заторопилась Лили прежде, чем он успел раскрыть рот. – Миссис Хау говорит, что я должна закончить тут, а потом помочь старшей горничной прибрать наверху и почистить бронзу. Извините. Я хотела прийти, но… не смогла.

Она заглянула ему в лицо. Обычно суровое и замкнутое, сейчас оно выглядело не на шутку рассерженным. Этого Лили не ожидала.