Лили

Ей хотелось спросить, правда ли, что его брат правит своим собственным кораблем и является предводителем шайки контрабандистов, но она чувствовала, что минута откровенности миновала, поэтому она сменила тему:

– Где вы держите свои рубашки?

Лили надела на него чистую рубашку и галстук, а также бархатную домашнюю куртку, упорно игнорируя само существование штанов из оленьей шкуры. Однако уловка не сработала.

– Лили, – терпеливо проговорил Дэвон, сидя на краю постели (чтобы сохранить сидячее положение, ему приходилось держаться за столбик), – твоя девичья скромность, конечно, очаровательна, но в нынешних обстоятельствах немного неуместна. Я больше не могу оставаться в этих охотничьих штанах. Помимо всего прочего, они просто не идут к бархатной куртке. Даже Трэйер понимает такие вещи, хотя ему и не приходилось вращаться в светском обществе. – Он склонил голову к столбу и прижался к нему виском, утомленный разговором. – Найди мне какие-нибудь панталоны, – закончил он с закрытыми глазами. – Мы найдем способ их натянуть, не оскорбляя твои чувства.

В конце концов все устроилось, так как его длинная белая батистовая рубашка скрыла от девушки наиболее смущавшие ее части мужского тела. Его шутливый тон дал ей понять, что она ведет себя как дурочка, и Лили стало легче, когда она открыто призналась, что стесняется Дэвона.

– А теперь, я думаю, вам следует прилечь, – сказала она, нагибаясь, чтобы надеть на него чулки и башмаки. – Если ваши “посетители” действительно явятся, у вас будет достаточно времени, чтобы сесть прежде, чем они войдут.

– Но это же безумие! – Увидев его выражение, она наклонила голову. – Я хотела сказать, милорд, что вы…

– " Я тебе уже говорил: перестань величать меня милордом.

– Да, сэр. Я только хотела сказать, что мне это кажется неразумным.

– А почему ты считаешь, будто твое мнение меня интересует хоть в малейшей степени?

Лили закончила шнуровать ботинки и плавно поднялась на ноги.

– Я вовсе так не считаю. Извините. Сама не могу понять, что это на меня нашло.

Она стояла, опустив глаза, но губы у нее сжались от возмущения. Дэвон увидел, как ее пальцы сжались в кулаки раз, другой, третий, пока она наконец не овладела собой настолько, чтобы поднять голову и посмотреть на него. Он подивился ее самообладанию: лицо девушки было спокойным, зеленые глаза смотрели холодно и строго. Но он почувствовал, как под этой напускной холодностью бурлит гнев.

Сделанный ею реверанс был безупречно грациозен и на сей раз лишен иронии. Если она ему больше не нужна, проговорила Лили, она просит разрешения уйти.

Но она выдала себя, когда повернулась и направилась к дверям, так и не дождавшись разрешения.

Завязался немой поединок взглядов. Лили уступила первая.

– Сэр? – кротко переспросила она.