Лётчик

Так что Василий мог бы продолжать и дальше смотреть свои сладкие сны, я бы и сам справился.

Утром проснулся рано-рано. Сразу подскочил на ноги. Славно выспался, хоть и прикорнул всего часиков на пять. Подхватил в сарае лопату, тачку и потрусил в сторону того самого леска, где моя захоронка находится. А собака за всё это время так и не объявилась. Спит, что ли? Сторож, называется. Или его вчера Василий закрыл? Да какая мне разница. Никто не гавкает, дорогу не заступает, слюнями не пачкает — хорошо. Поэтому никого не разбудил. Часа через два вернулся. Распрощался с проснувшимися хозяевами, отказался от завтрака, но не от предложенных в дорогу бутербродов и попросил Василия найти извозчика. Загрузился в пролётку со всем своим имуществом, ещё раз напоследок помахал рукой и поехал в сторону аэродрома. Пора в Псков возвращаться. Что-то не понравилась мне столица.

Маршрут до Пскова простейший, если, конечно, погода подходящая. Лети себе да лети вдоль железной дороги и красотами бескрайних просторов по сторонам любуйся.

Отлетел от Гатчины на полсотни вёрст, набрал потихоньку высоту, заложил пологий вираж в левую сторону. Осмотрелся по сторонам. Лепота! Солнце на запад повернулось, небо над головой синее-синее. Видимость не скажу что миллион на миллион, но километров десять по-старому точно есть, а дальше всё в дымке теряется. Редкие белоснежные шапочки кучевых облаков появились метрах на девятистах, то, что мне как раз и нужно. Вот одно такое я как раз сейчас и облётываю. Просто так крутиться неинтересно, а вокруг облака самое милое дело повиражить. Надо ещё разок обязательно потренироваться, воспользоваться подвернувшейся возможностью. Трещит мотор, словно газонокосилка, прозрачный круг вращающегося пропеллера впереди ничуть не мешает обзору, да я этот круг уже и не замечаю, быстро привык к нему. Первое время тяжело было, после «Фармана»-то, с его задним расположением двигателя, но приспособился, а потом как-то раз и всё! Словно так и было всегда.

Пока добирался из Москвы в Петербург, попытался вспомнить и восстановить утраченные в маневрировании навыки. А то всё по прямой да по прямой летаю, пилю по маршруту строго по линии, и никаких подвижек. А тут такая возможность есть вдоволь покружиться, потому как перелёт-то я выполняю в одиночку, без пассажира с лампасами, да ещё и на новой технике. Вот и повертелся. Парочку-другую раз исполнил нечто этакое, очень уж отдалённо похожее на так красочно расписываемые Петру Николаевичу фигуры. Языком болтать — это не вживую ручкой и педалями в небе работать. Да, тяжко даётся эта наука. Ну не истребитель я ни разу. И самолёт у меня деревянно-тряпичный с редкими вкраплениями металла в виде самого мотора и стальной несущей фермы с тросами управления.