Лётчик

Уже распрощавшись, Роман Григорьевич придержал меня:

— Сергей Викторович, в канцелярии не забудьте печати поставить на все листы и… — немного замялся.

— Да, Роман Григорьевич?

— Скажите, поручик, замену вам просить?

Я задумался. Кто его знает, как дальше жизнь сложится. Остроумов чётко сказал, что после Ревеля останусь в его личном подчинении. Что это будет значить и надолго ли останусь, пока не знаю. Так и ответил своему командиру. Его можно понять. Был я как все, ничем среди офицеров роты не выделялся, особых хлопот начальству не приносил. А тут, ни с того ни с сего, и летать по-другому стал, и новшества из меня, как из рога изобилия, сыпятся. Командировки непонятные, связи и знакомства как-то вдруг из ниоткуда появились, не говоря уже о столичных протекциях. Вот и осторожничает Роман Григорьевич, не знает, что от меня дальше ждать. И лучше бы было сплавить меня куда подальше от хлопот, но кто его знает, вдруг ещё пригожусь? Так что сомнения своего начальства понимаю, но ничем помочь не могу.

А о скорой войне ничего ему не сказал. И так всё узнает, осталось времени-то всего ничего. А от будущей линии фронта мы далеко, будет время подготовиться…

Квартиру на всякий случай сдал, с хозяевами распрощался и рассчитался. Если вернусь в город, жильё себе всегда найду. Но момент этот на всякий случай обговорил.

Утром в последний раз позавтракал за общим столом, ещё раз поблагодарил Елену Сергеевну за всё хорошее и вышел на улицу. Странное ощущение. Вокруг обычная жизнь, звучат мирные разговоры, уже бывшие мои соседи по-прежнему мило общаются между собой, а меня как бы и нет. Словно я уже вычеркнут из их жизни. Даже не по себе немного, словно некая призрачная стена за одну ночь выросла между нами, разделив нас на своих и уже чужих.

Передёрнул плечами, встряхнулся, переворачивая эту очередную страницу моей нынешней жизни. Махнул рукой встрепенувшемуся извозчику, загрузил в пролётку своё невеликое имущество и залез сам. Ехать недолго, пока перебирал в уме, всё ли я собрал и не забыл ли чего, мы и приехали. Да ещё вчерашний поздний разговор с Вознесенским никак из головы не выходил. На всякий случай вчера распрощался со старым товарищем. Мало ли как дальше судьба сложится? В этот раз таиться не стал, рассказал Андрею всё, что знал о предстоящей войне, о грядущей катастрофе. Пусть готовится. Глядишь и уцелеет. Просидели за разговором до поздней ночи…

Расплатился с извозчиком. Отдал тридцать пять копеек, что-то дорого. В прошлый раз платил двадцать пять. Или такса выросла за багаж? А может, потому что доехали прямо до канцелярии? Ну и ладно. Выгрузился. И куда мне теперь со всеми этими свёртками? В них вся моя форма, повседневная и парадная, кое-какая цивильная.