Лётчик

Я осторожно начинаю вкручивать в болванки взрыватели, и в одно мгновение всё ближайшее пространство вокруг самолёта самым волшебным образом оказывается свободным от людей. Ещё бы, я же так подробно рассказываю о своих действиях в этот момент и тут же показываю.

Всё, готово, теперь самое главное никого к ним не подпускать. Подальше от греха. Да дураков вокруг не видно, никто и не приближается. Самые умные вообще по своим внезапно появившимся срочным делам отправились, а за ними и более тугодумные потянулись. Дошло, стало быть, до всех.

Вокруг стало свободно, и поэтому я сразу заметил, как ко мне давешний адъютант торопится.

О, так он ещё и разговаривать умеет? А пыжится-то как, даже покраснел, бедолага. Что шумит-то? Возмущается, что я без разрешения приёмную покинул? А зачем мне его разрешение? Так ему и сказал. А-а, не его разрешение, а генерала? Тому-то что нужно? Всё, что можно было, я рассказал, так зачем мне дальше оставаться и время терять? Его, времени-то, у нас мало, нам лететь скоро. Ещё раз достаю из кармана бумагу адмирала, заставляю адъютанта внимательно её прочитать.

— Приказом его превосходительства мне велено действовать по своему плану. Или вы намерены воспрепятствовать приказу командующего в военное время?

— Но его превосходительство командир порта собирался уточнить у вас кое-что…

Адъютант явно растерялся и не знает, как ему поступить при виде такой бумаги. Он же здесь второе считай лицо после своего начальника и привык ко всеобщему преклонению, а тут какой-то пришлый пехотный, ну пусть не пехотный, а авиационный поручик решается его проигнорировать, да ещё на виду у подчинённых.

А раньше думать нужно было, когда сюда лыжи навострил да взялся мне нотации с красной рожей читать. Но отвечать что-то нужно, незачем его уж совсем позорить. Вдруг пригодится.

— Передайте его превосходительству, что я бы и рад был остаться и ответить на все интересующие его вопросы, но… Видите, на горизонте дымы показались? Это немцы подходят. Мы с вахмистром на своём самолёте намерены вступить в сражение с крейсерами.

— Вы? На этом? — старший лейтенант с недоумением смотрит на наш самолёт, на пулемёты, переводит растерянный взгляд на меня, потом на Лебедева. С усилием берёт себя в руки и наконец-то додумывается просто закончить этот разговор. — Я доложу его превосходительству о ваших намерениях.

— Честь имею, господин старший лейтенант, — козыряю в ответ.