Лист на ветру

Маленькая коробочка, в настоящее время открытая, стояла посреди чайного столика, с резьбой в виде корочки пирога по краям, но никто больше о ней не говорил, и даже ни разу не взглянул в этом направлении.

После благопристойной паузы капитан Рэндалл встал, чтобы откланяться и уйти, и на прощание дал Роджеру блестящий шестипенсовик.

Чувствуя, что это меньшее, что она могла бы сейчас сделать, Марджори тоже встала, чтобы взглянуть.

Чулки у нее закрутились вокруг икр спиралью, и она их презрительно сбросила, и с голыми ногами направилась к двери.

Она слышала, как ее мать тяжело вздыхает у нее за спиной.

— Спасибо, — сказала она, открывая для него дверь. — Я… ценю…

К ее удивлению, он ее остановил, положив руку ей на плечо.

— У меня нет особого права говорить это вам, но я скажу, — произнес он, понизив голос. — Вы правы; они далеко не все храбрецы. Большинство из них — из нас — мы просто… там, и мы делаем все, что в наших силах. Почти всегда, — добавил он, и уголок рта у него слегка вздернулся… хотя она не могла сказать точно, было это подобие улыбки, или от горечи.

— Но ваш муж… — он на мгновение прикрыл глаза, и продолжал: — Самые смелые, безусловно, те, кто ясно видит то, что им предстоит — славу, или опасности, все равно — и все же, несмотря ни на что, идут им навстречу. Он это делал каждый день, в течение долгого, долгого времени.

Он как-то бесцветно улыбнулся в ответ.

— Я делаю это каждый день… уже очень давно.

Дверь за ним тихонько закрылась, а она все стояла, покачиваясь из стороны в сторону, с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, как снизу веет сквозняком, и стынут босые ноги.

Стояла глубокая осень, и по окнам расползалась темнота, хотя время вечернего чая только что наступило.

«Я тоже делала то, что делаю, каждый день, в течение долгого времени… слишком долгого, — думала она. Но они никогда не называют это храбростью, если у вас просто нет выбора».

Ее мать продолжала сновать по квартире, и что-то про себя бормотала, задергивая шторы. Даже не то, чтобы про себя.

— Она ему понравилась… Любой бы заметил. Такой добрый, сам приехал, и привез ей медаль, и все такое… И как же она действует? Как кошка, которой на хвост наступили — все когти выпустила, и ну завывать, кошачий концерт устроила, вот как. И как она может после этого ожидать от мужчины…

— Я не хочу никакого мужчину, — громко сказала Марджори.

Мать повернулась к ней, приземистая, твердая, неумолимая.

— Тебе нужен муж, Марджори. А маленькому Роджу нужен отец.

— У него уже есть отец, — сказала она сквозь зубы. — А у капитана Рэндалла есть жена. И я никому не нужна.

Никому, кроме Джерри.

Запах заставил его облизнуться.