Любовь по соседству (ЛП)

Спускаясь по ступенькам, я думаю о лице моей прекрасной жены. Что бы сейчас не случилось, она того стоит.

Когда делаю последний шаг, я осматриваюсь вокруг, и моя челюсть отвисает.

Это самая крутая гребаная комната, в которой я когда-либо был.

В ней есть бильярдный стол, дартс, стол для покера, огромный телевизор с плоским экраном, очень удобный диван, библиотека вдоль задней стены и бар в дальнем углу. Идя с широко раскрытыми глазами, я чувствую удар по затылку. Тянусь и касаюсь... свисающей свиной ноги?

Отец Нат видит, что я держу ногу, и на моем лице, вероятно, выражение «какого хрена», и говорит с сильным акцентом:

— Это есть прошутто. Очень хорошая. Соленая ветчина. Мы делаем каждый год. Это есть традиция.

Он указывает на бар и, удовлетворенный тем, что он не собирается меня убивать... пока... я иду к нему. Мои глаза расширяются еще раз, когда он вытаскивает два стакана и старую бутылку чего-то прозрачного. Он наливает нам обоим и говорит:

— Моя Наталья. Она умная. Если она приведет домой мальчика, я знаю, что она его любит.

Я подавляю стремление выпятить грудь и похлопать по ней, как Тарзан, выполняя вызов джунглей. Он продолжает:

— Итак, я должен спросить. Нина рассказывала мне о другом мальчике, о том, кто ее ударил. Она говорит, что хороший человек помогает Нат. Этот человек — ты?

Мой желудок сжимается. Я понятия не имел, что ее сестры расскажут об этом родителям.

— Да, сэр. Я помогал ей.

Тоже кивнув, он выдерживает мгновение тишины, прежде чем медленно произносит:

— Ты заставляешь его платить?

Глядя ему прямо в глаза, я говорю искренне:

— Способом, который он никогда не забудет, сэр. Никогда.

Он снова кивает, и я знаю, что он меня понимает. Играя со своим стаканом, он тихо спрашивает:

— Думаешь, ты достоин?

Я выдыхаю и говорю ему:

— Я... я действительно не знаю. Надеюсь, потому что я люблю ее. Настолько, что я бы сделал для нее все. Я буду защищать ее до того дня, пока я не умру, если она позволит мне. Она делает меня лучше.

Удовлетворенный моим ответом, он поднимает свой бокал и мой. Я тянусь за ним так быстро, что чуть не опрокидываю его. Поднимая его высоко, он говорит: «živeli!», и это звучит как жив-йэлл-и.

Не зная, что это значит, и серьезно не заботясь, я чокаюсь с ним и говорю:

Он улыбается в первый раз и опустошает свой стакан, как будто это вода. Я нюхаю напиток. Запах ударят в нос, как моча лошади. Не теряя ни минуты на размышления об этом, я глотаю. И жидкость тут же обжигает мой рот и горло.

«Моча лошади? Больше похоже на растворитель!»

Будучи человеком, который хочет произвести впечатление, я пытаюсь подавить кашель, пока мое лицо не становится синим. Отец Нат смеется, когда видит мое лицо:

— Кашляй, или ты умрешь!

Принимая его совет, я киваю, потом кашляю. И кашляю. И кашляю так сильно, что я почти давлюсь.