Любовь по соседству (ЛП)

Макс нахмурился и покачал головой неодобрительно. Ник указал на Лолу с выражением лица, что она разбивает его сердце. Макс повернулся и смотрел на Лолу короткое время, прежде чем вздохнул и кивнул. Ник встал передо мной, когда я держала Лолу, показывая руками, как будто качает ребенка. Я ахнула:

— У Ловкача есть ребенок?

Лола подняла голову в шоке и вскрикнула:

Макс и Ник энергично закачали головами.

Ник снова попытался с таким же действием, как и прежде, и Лола выкрикивала случайные слова, как на викторине:

— Э-э, малыш! Детская кроватка! Колыбель! Дети! Спать! Рок! Рок! Это рок! Он в рок-группе! Э-э, он качается? Просто скажи мне!

У Макса и Ника появились одинаковые выражения, которые означали, как, черт возьми, ты придумала такое, и они замотали головами. В это время мы не слышали, как передняя дверь открылась.

— Моя мама. Она больна.

Мы все повернулись, чтобы посмотреть в сторону, где стоял Эш, положив руку на плечо Ловкача в явной демонстрации поддержки. Ловкач выглядел опустошенным. Настолько опустошенным, что я спрятала дрожащие губы, кусая их. Лола подбежала к нему и бросилась обнимать его, говоря:

— Мне так жаль, малыш. Ты должен был мне сказать. Я могла как-то помочь.

Так Ловкач и Лола стали вновь Ловкачом и Лолой. Ловкач даже улыбнулся.

Любой желающий мог понять, что вечер закончен, и я действительно больше не была в настроении для пиццы. Я пошла в комнату Сиси и попрощалась со всеми. Не заботясь, что кто-то видит, подошла к Эшу, который до сих пор был с ключами в руке. Он положил руку мне на плечо, я обняла его за талию, и мы поехали.

После того, как мама и дочь Тины умерли, я сказала себе, что буду просыпаться каждое утро с хорошим настроением. На протяжении месяцев после того, как их не стало, я повторяла мантру: «Я буду благодарна за этот день», потому что соль в том, что ты думаешь, у тебя есть время. Погружаясь в повседневную рутину, мы забываем расслабляться и просто жить настоящим моментом. Мы должны считать наши радости, а не проблемы. Все в жизни с чем-то борются. Иногда ты не поймешь, пока человек сам тебе не покажет.

Это приводит нас к настоящему моменту.

Даже не спрашивая разрешения, я следую за Эшем в его квартиру, прохожу мимо него в его комнату, к кровати, и падаю вперед лицом. Меньше, чем через десять секунд, я чувствую, как его кровать прогибается. И, очевидно, не зная, что говорить, мы лежим в темноте в уютной тишине, застряв в собственных мыслях.

Через некоторое время, думая о случайных вещах, я поворачиваю голову в сторону и говорю шепотом:

— Не дай мне уснуть, хорошо?

Через зевоту Эш отвечает:

— Хорошо, детка. Поговори со мной.

Радуясь, что он хочет, чтобы я осталась, я говорю. Рассказываю ему о детстве. Как я росла в Хорватии. О случае, когда Елена запихала кошку в холодильник.