Любовница по контракту

Зуки не привыкла, чтобы мужчины вот так непринужденно рассиживались у нее дома; но присутствие Паскуале кажется таким естественным, подумала она, наливая кофе. Такой мощный и одновременно такой грациозный и раскованный… Он взял из ее рук кружку, поблагодарил и, посматривая на нее из-под полуопущенных густых ресниц, сделал один глоток.

– Отличный кофе, – произнес он с наигранным удивлением.

– Хочешь сказать, для англичанки?

– Извини, это прозвучало высокомерно.

– Ну что ты! Ты великолепно говоришь по-английски, – заметила она.

– Сдаюсь! – сверкнул он глазами.

Она поймала себя на том, что в интеллектуальном плане Паскуале нравится ей не менее, чем в физическом. Но это было еще хуже. Не хочу, чтобы он казался мне все более привлекательным, жалобно простонала она про себя.

– Спасибо. – Взяв печенье и надкусив его, он поднял одну бровь. – Тоже очень вкусно. Неужели сама пекла?

– Да, сама. Удивлен? – насмешливо спросила она.

– Твоя квартира полна сюрпризов.

Широким жестом смуглой руки он обвел комнату – темно-красные стены, служившие таким выигрышным фоном для ее картин, ряд ярких красивых ваз, украшавших каминную полку, расшитые цветные подушки, привезенные из Индии, которые, казалось, должны были бы дисгармонировать со светло-вишневой обивкой дивана, на самом деле великолепно оттеняли ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Эта комната – полная противоположность тому, что я о тебе думал.

– Нечто строгое, элегантное и обтекаемое.

– А то, что ты увидел, кажется тебе?..

– Фантастическим и прекрасным, но небезопасным. Я думаю, в такую комнату никогда не допустят дизайнера, но это и не комната независимой деловой женщины, – заключил он.

Зуки не сомневалась, что у него большой опыт по части определения стиля в квартирах женщин.

– А ты видишь меня именно такой – независимой деловой женщиной?

– Разумеется. А разве это не так?

Возможно, так оно и было. Но звучало как-то уж очень холодно.

– Конечно, – пожала она плечами.

– А ты, оказывается, мелешь кофе и печешь печенье.

Это замечание она не могла оставить без внимания!

– Я все-таки женщина, – промурлыкала она с притворным смиреньем.

Паскуале улыбнулся, оценив насмешку.

– В этом нет сомнения.

Допив кофе, он откинулся на спинку дивана и, заложив руки за голову, стал разглядывать ее картины.

– Ты все еще занимаешься живописью, и у тебя хорошо получается.

Его похвала была ей приятна. Даже очень.

– А почему тебя это удивляет? Мне всегда это нравилось. Помнишь?

– Помню. Я уже тогда считал, что ты должна заняться живописью профессионально. Вместо этого ты решила зарабатывать своей внешностью.

– Это потому, что манекенщицам хорошо платят, а художникам – нет, – вспылила она.