Ловушка. Форс-мажор

И пусть эта «вещь» в последнее время была не востребована и по этой причине просто пылилась в шкафу, в самом дальнем углу, это ничего не меняет. Ведь она продолжала оставаться той самой, любимой, с которой связано столько воспоминаний. «Вещью», которую Ольховская никогда и никому отдавать не собиралась. По крайней мере, без боя.

Между тем Паша, которому сделалась крайне неудобно перед Катей за столь бурное проявление чувств со стороны мадам Ладониной, аккуратно высвободился из объятий и нарочито нейтрально поздоровался:

– Привет, Полин! Знакомься, это Катя.

Она… – Козырев попытался правильно сформулировать фразу, но не нашел ничего лучшего, нежели невольно сплагиатить недавнее: – Это мой друг и просто очень хороший человек.

– Ну здравствуйте, очень хороший человек, – растерянно откликнулась на подобное представление Полина.

После таких слов Катя не удержалась и непроизвольно хмыкнула, еще больше смутив хозяйку.

– А еще она очень крутой спец в части всяких там прослушек, «жучков» и прочих интернетовских штучек. – Паша поспешил сгладить первое, не шибко приятственное впечатление.

 – Ты не подумай ничего такого, Катя действительно хочет тебе помочь. Вернее, нам помочь.

Полина в ответ молча кивнула и подошла к окну, выходящему на Невский. Некоторое время она во что-то всматривалась, а затем, резко повернувшись, подошла к распахнутому бару.

– Что-нибудь выпьете?

– О, нет, – всплеснула руками Катя, – спасибо. На сегодня я точно – пас.

– Разве что немного. Нам еще ехать.

– Вам еще ехать, понимаю… – повторила Ольховская и потянулась за бутылкой. – Я сегодня весь вечер тяну виски. Ты как?

– Пусть будет виски, – согласился Козырев.

Разлили по стаканам, выпили, каждый зажег по сигарете. Немного подымили. За все это время никто не проронил ни звука, и Катя, поскольку дело к ночи, решила взять инициативу на себя:

– Вы меня извините, Полина, но можно все-таки начать и по возможности подробно рассказать, что здесь произошло? И что к настоящему времени известно?

Столь деловая интонация Ольховскую разозлила и задела. Она попыталась произнести в ответ что-нибудь убийственно дерзкое, но смешалась и вместо этого всего лишь усталым, потерянным голосом согласилась:

– Да-да, конечно… Я расскажу все, что знаю.

Вот только знаю я, к сожалению, слишком мало. В общем, так: без пяти пять мне позвонила Оля…

Монолог Полины о событиях нынешнего вечера уложился в десять неполных минут, переодически прерываемых на виски и всхлипы.

– Фигово, что запись с камеры на входе не сохранилась, – подвел итог ее сбивчивому рассказу Козырев, – Была бы фотка «дарителя», хотя бы знали, кого искать.

– Да уж, здесь не повезло, – поддержала Катя.