Ловушка. Форс-мажор

– Курить будете? – предложил сигареты Смолов.

– А чего ж не покурить? Спасибо, свои у меня. – Якшин достал пачку «Примы», продул папиросу и прикурил от зажигалки Смолова.

– И как на преподавательской?… – спросил Смолов после того, как оба со вкусом выпустили дым в небо.

– Ну, не так страшен пирс, как к нему швартуют.

– А корабли, как братья, похожи друг на друга только внешне.

Оба заулыбались старым флотским шуткам.

– Я после училища на Северный распределился, в Гаджиево, командиром БЧ-4 на подлодку, – начал рассказывать Смолов. – Жену с собой потащил после педагогического, дочка там родилась, вон они, на мосту эскимо трескают… Потом перестройка. Союз развалился, а чем меньше внешняя военная угроза для страны, тем в большей опасности находится флот и жизнь его кораблей. Деньги, понятное дело, не платили месяцами, снабжения никакого, да и походы прекратились – все в базах стояли… Нет, нищеты, конечно, не было, но бедность была. А тут еще дочка заболела: бронхит, лекарств нет, врачи говорят, мол, воздух другой нужен, сосны там разные, а у родителей жены как раз дача в Комарове. В общем, выбор не большой, но понятный. Уволился, переехали. Ничего, живем. Почти не жалею, вот только море… снится.

– Да, море, оно не отпускает, – задумчиво согласился кап-два. – Что же до остального… Это как у Дюма, помнишь? «Короли приходят и уходят – Франция остается». Хотя… Вон недавно отдали часть русла Амура китайцам. Слышал?

Смолов хмуро кивнул.

– Там на Даманском столько парней зазря полегло! А теперь – берите даром, нам ни к чему! Скотство это самое натуральное, обкрученное в высший дипломатический смысл!.. Дело ведь не в километре каменного берега. Брестская крепость тоже никакого смысла не имела и немцев ни на час не задержала. Но стала символом и этим стране помогла!

– Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим, – убежденно сказал Смолов.

Они могли поговорить еще о многом: о «стальных гробах адмирала Деница», шифровальной машине «Энигма», торпедных атаках на «Тирпитц», тайных высадках лодок в Южной Америке в июне 1945 года. Но Вера на мосту уже начинала проявлять явные признаки беспокойства: в самом деле, пошел отдыхать с семьей, а уже полчаса как разговаривает непонятно с кем, а жена с дочкой должны умирать от скуки. «Господи, укрепи и дай мне сил!» – подумал Смолов и стал прощаться:

– Было очень приятно познакомиться и поговорить. Но нужно идти, семья… Семь футов…

– И тебе удачи, акустик, – пожелал Якшин и пожал руку.

Смолов поднялся на мост. То, что сейчас произойдет, он, в принципе, знал. Другое дело, что семнадцать лет назад он не знал, что, смирившись с этим один раз, ему придется терпеть это всю оставшуюся жизнь.