Ловушка. Форс-мажор

Исходившие от Дорофеева флюиды силы и уверенности вкупе с вечной подчеркнуто-презрительной интонацией неприятно напоминали о том, что за его, Некрасова, креслом под солнцем пожизненно закреплен персональный номер – номер шесть. Отсюда тот факт, что Дорофеев по дури своей трахнул какую-то телку и по дури же попался, не мог не вызвать у Некрасова положительных эмоций – туда ему, дураку, и дорога. Но! Дорофеев был очень важным пазлом в обшей картинке, к сборке которой на ролях подающего был причастен и сам Некрасов. Наравне с другими он отвечал за общий результат, и совсем не в его интересах было, чтобы картинка не сложилась.

Так как здесь уже совершенно неважно, кто именно накосорезил первым – персонально он или другой участник игры. Круговая порука, мать ее!

От подобных мыслей Некрасову сделалось совсем тоскливо, и он снова чертыхнулся в адрес коррумпированных коллег-вертухаев, позволяющих за денежку малую совершать неположенные звонки из мест строгой изоляции. О том, что, по сравнению с его собственными деяниями, подобного рода служебные проступки выглядят невинной детской шалостью, Некрасов, естественно, не задумывался.

Вернее, не хотел задумываться.

– …Сколько можно плескаться?! Вылезай, яичница стынет! – бухнула в дверь Люсьен.

– Да пошла ты! – ругнулся Некрасов. Но, глянув на часы, присвистнул, выключил воду и принялся насухо вытираться. Облачившись в костюм еще не Хьюго, но уже босса, он критически оценил двухдневную поросль, но ни времени, ни желания скоблиться не было.

Благоухающий модным парфюмом, Некрасов прошел на кухню, окинул взглядом сервировку стола и скомандовал:

– Тебе же за руль! – удивилась Люся.

Но, тем не менее, сходила в комнату и принесла из бара бутылку.

В один присест Некрасов зажевал традиционную глазунью из пяти яиц и, зажмурившись, махнул полстакана водки.

– Теплая, зараза. Сколько раз говорил – убирай в холодильник.

– Некогда. Ты, это… Халат снимай.

– Тебе же на работу!

– Сам знаю. Мы по-быстрому.

– Что, опять? Я не хочу по-быстрому.

– А тебя никто и не спрашивает. Быстро сняла халат и встала раком.

– У тебя что? По-другому уже совсем не встает? – начала было Люся, но тут же осеклась, встретившись взглядом с «любимым».

А взгляд этот ничегошеньки хорошего не предвещал.

Посему она покорно сбросила на пол халатик и, развернувшись, привычно легла большой грудью на кухонный стол, широко расставив ноги. Моментально возбудившись увиденным, Некрасов плеснул себе еще полтинничек, выпил и суетливо принялся расстегивать ширинку…

Скоротечно отстрелявшись, Некрасов наградил Люсю дежурным шлепком благодарности по голому заду и, устранив непорядок в одежде, хлопнув дверью, вышел из квартиры.