Ловушка. Форс-мажор

И именно ему незадачливый «славянский фундаменталист» последние несколько месяцев педантично сливал текущую и инсайдерскую информацию по деятельности «Российского слитка». Включая номер рейса и время прилета самолета, на котором Саныч и адвокат возвращались из Архангельска. Последнее, кстати сказать, тянуло на гораздо более серьезный, нежели кража коммерческой тайны, состав преступления. Из полученного накануне заключения автотехнической экспертизы по разбившейся «Ауди» однозначно следовало, что рулевая тяга автомобиля была подпилена. Так что Олейника вполне можно было передавать органам как человека, подозреваемого в соучастии в подготовке убийства.

Вот только особого смысла в том, чтобы сдать подлого шпиёна властям, как ни крути, не прочитывалось. Если предположить, что авария действительно была спланирована эфэсбэшниками, то Олейник при любых раскладах не жилец. И в этом случае его не сдавать, а напротив – прятать надо. И не как соучастника, а как живого свидетеля, показания которого предусмотрительно зафиксированы на камеру. Если же все это не более чем искусная игра-разводка и спецслужбы здесь ни при чем, то сначала хотелось бы понять: что за игрушка такая, и чья рука в ней кубики метает? Посему Саныч принял решение приберечь Олейника в качестве козырной шестерки, которую до поры до времени следовало убрать в потайной карман.

Таковой имелся на специально приспособленном для подобных целей заброшенном хуторе километрах в сорока от города, куда компьютерщика тайно и перебросили, официально оформив ему двухнедельный отпуск по горящей египетской путевке. Для пущей убедительности на паспорт Олейника приобрели авиабилет до Хургады, после чего было устроено трогательное телефонное прощание с мамой. Вусмерть напуганный Олейник не без волнения, но все же справился с сочиненным для него текстом. В итоге мама пожелала Коленьке приятного отдыха и ровного загара и так и осталась пребывать в полном неведении относительно того, что с этой минуты ее сын «не такой, как был вчера».

Слушая рассказ Полины, Козырев мрачнел все больше. Показания Олейника совершенно не бились с той историей, которую ему нынче поведал Леха Серпухов.

Да и вообще они вносили серьезный дисбаланс в первоначальную версию, которая до сих пор казалась Паше безупречно логичной, а потому единственно правильной… Короче, прежние построения в буквальном смысле рушились ко всем чертям. Даже железобетонная конструкция, казалось бы, несомненной прямой связи Олейника с «дарителем», и та дала трещину. Со слов Николая, идея со временным отключением электроэнергии в офисном здании не являлась его самодеятельным ноу-хау, а принадлежала загадочному Иван Иванычу.