Ловушка. Форс-мажор

– Ага, особые. Полные. Мочи. И я. Блин, Балтика, ты сам-то себя слышишь? Какие тебе полномочия особые? Лицензию на отстрел из рогатки, что ли? Запомни раз и навсегда: мы – коты помойные, нам рогаток не полагается. Ты научись с одной фотомоделью образца одна тыща девятьсот когда-бабушка-родилась года обходиться и в этом дерьме не захлебнуться. А в тихих коридорах министерства убийц ловить и макака сможет… Хотя злодеев на мраморных маршах не увидишь… Все у нас, здесь… В жопе.

– Бригадир, так куда ехать-то? – уточнил Козырев.

– Пашк, ну что ты мне мозг грызешь? Откуда я знаю?! Сам ведь слышал – объект безлошадный, – чересчур эмоционально среагировал Каргин.

 – А я вам не Чунга-Ванга, чтобы предвидеть, какой вид транспорта в эту пору суток предпочитает конченый гондон по кличке Дохлый! Пятый, третий или на своих двоих?! Газуй куда-нибудь к перекрестку семи дорог – не под родными же окнами стоять-отсвечивать! Где-нить прижмемся, покурим да подывымось.

Всё, более вопросов к начальству не имелось. Ибо с этой секунды сделалось окончательно ясно, что оно, начальство, сегодня не в духе. К механику и грузчикам «семь-три-седьмого» одновременно пришло осознание допущенной в диагностике ошибки.

Нынешнюю мрачную решимость лица бригадира, энергичный всплеск тела которого сильно напоминал шестиметровое полотно «Последнее напутствие раненого политрука бойцам перед атакой отборной танковой дивизии СС „Викинг“», они по наивности связали с серьезностью поставленной перед экипажем задачи. А на самом деле все объяснялось банально: «У Маськи депрессия». Так что Козырев послушно нажал на газ и молча тронулся с места строго по азимуту «куда глаза глядят», при этом слегка забирая чуть влево – поближе к Неве. Как ни крути, но возможностей для внезапного, потребуйся таковой, маневра на набережных все же поболее будет. При условии «непроверяйки» на кармане, естественно.

А Эдик Каргин действительно сейчас пребывал не в самом лучшем расположении духа. А ведь как хорошо все начиналось вчера!.. Вечером, после рабочего совещания бригадиров, все начальство отделов, прописанных на «кукушке», выдвинулось на Центр – обсуждать планов громадьё. Вдохнув аромат столь редкой воли, Эдик и Пасечник перебрались на уровень ниже и, якобы случайно, попали в отдел установки на день рождения к Марине Станиславовне Семченко.

Марина была начальником сектора и в теле. Она ярко красилась, но при этом не выглядела вульгарно. Чем, собственно, давно сразила не кобелирующую, но влюбчивую натуру Каргина. Судьба у Семченко была не из простых – вот уже несколько лет она росла без мужа. Проживала она вместе со свекровью и ребенком, а посему любовью вынуждена была заниматься у себя в кабинете.