Ловушка. Форс-мажор

Оставив в нем исключительно компьютерные игрушки, порнографические картинки и минимум вспомогательных программ.

– Это всё? – усмехнулся Паша.

– Почти. И давайте будем посерьезнее – вам ведь, действительно, не улыбаться, а впору плакать начинать… А еще – молить Бога, чтобы ваша неуемная жажда псевдосправедливости в конечном итоге не обернулась, персонально для вас, очень и очень горькой несправедливостью. Которая по касательной может ощутимо задеть и ваших знакомых. Здесь, в первую очередь, я имею в виду Ивана… э-э… Лямина и Полину Ольховскую. Поверьте, не так уж и сложно реанимировать недавнее, казалось бы, окончательно умершее прошлое.

Например, историю более чем странной гибели криминального авторитета по кличке Ташкент. Помните такого?… А учитывая, что ваше бескорыстное участие в судьбе господина Ладонина отдел собственной безопасности ОПУ едва ли примет за таковое, положение ваше и вовсе незавидное. Что скажете?

Козырев не ответил. Нанося мелкие колющие удары и полностью раскрывшись перед соперником, он оказался откровенно не готов к тому, что за этим может последовать ответный мощный выпад.

Открытая угроза, к тому же подкрепленная упоминанием имен друзей и истории с Ташкентом, заставила Пашу резко пересмотреть свое отношение к сопернику. Который оказался не столь прост, как это представлялось в зачине беседы. Козырев понял, что где-то, и очень серьезно, ошибся. А может быть – и прокололся. Так что под предложением чекиста в части «пойти домой» сейчас он был готов подписаться незамедлительно. Паше срочно требовалось много и очень серьезно подумать.

– Что ж, если верить обывателю, молчание – якобы знак согласия, – выждав паузу, констатировал Специалист.

 – В данном случае, попробуем поверить ему на слово. Или у вас, Павел Андреевич, есть что сказать еще?

– По-моему, я и так наговорил вам чересчур много, – тихо ответил, как покаялся, Козырев.

– Ничего не поделаешь – все мы крепки тыльной стороною черепной коробки… Да, еще одно: будьте готовы к тому, что в любой момент мне может срочно понадобиться некая дополнительно-уточняющая информация. В связи с чем большая к вам человеческая просьба – от встреч со мной не уклоняться и в глубокое подполье не уходить.

Поверьте, это в ваших же интересах. Я доступно излагаю?

– Более чем, – буркнул Паша.

– Прекрасно. И тогда самое последнее. Игрушки – особо подчеркиваю: не Игры, а именно игрушки – закончились. Любое неверное телодвижение с вашей стороны отныне будет расценено, как глубочайшее неуважение к нашей с вами договоренности. Со всеми вытекающими отсюда очень нехорошими последствиями. Выражаясь более доступным языком: не лезьте больше не в свои бутылки, Павел Андреевич.