Ловушка. Форс-мажор

– Понимаешь, Юрьич, мы все почему-то боимся сказать, что армия – это прежде всего машина для убийств. Она в первую очередь предназначена для того, чтобы успешно воевать с противником, нанося ему максимальный урон. То бишь уничтожать живую силу и технику противника. И каждый, создавая для себя образ защитника, представляет этакого абстрактного «Рэмбо» – крутого парня с решительным взглядом, готового «порвать всех плохих» ради спасения «хорошего». Так?

– Ну, где-то так, – вынужден был согласиться Владислав Юрьевич, хотя на самом деле он не слишком жаловал боевики, предпочитая им гангстерские саги Копполы, Скорсезе и Серджио Леоне.

Начальник КМ сделал вид, что потянулся за лимончиком, и ненароком бросил взгляд на часы: распитие спиртных напитков с армейским полковником в планы его выходного дня ну никак не входило. Однако приказ принять, выслушать и по возможности оказать содействие был отдан непосредственно начальником Главка. Так что волей-неволей приходилось соответствовать.

– Но почему-то никто не думает о том, что, качая мускулы и тренируясь в рукопашном бою, можно вырастить максимум неплохого спортсмена.

Потому что для того, чтобы солдат мог воевать – то есть убивать, он должен аккумулировать агрессию, злость. Это и есть боевой дух – способность совершить насилие. Это дух, который солдату нужно долго и методично прививать, который следует беспрерывно в нем культивировать. А добиться этого, не обижая солдата во время его подготовки, практически невозможно – не обижая, даже хорошего спортсмена воспитать очень тяжело. Офицер же обязан за два года перевоспитать восемнадцатилетнего лентяя или хама, который пришел в армию, и, чаще всего, не по своей воле. Сделать это путем взывания к совести или поиска отзывчивых струн в душе, как ты догадываешься, просто нереально. Это все равно, что пытаться говорить о любви с пьяной в хлам проституткой. Есть такое дело?

– Есть, – рассеянно согласился начальник КМ, среагировав на вопросительную интонацию собеседника. При желании он и сам мог бы по полной загрузить полковника не менее наболевшей и даже более эмоциональной софистикой, однако не видел в этом никакого практического смысла. Не говоря уже о здравом.

Да и не каждый философ пристрастен к цикуте. Так что Владислав Юрьевич предпочитал отмалчиваться и с профессиональным терпением ждал, когда же армейский чин заговорит о главненьком. Ведь не просто поплакаться он сюда пришел.

– Для аналогии приведу тебе простой пример: если уважаемые, интеллигентные, милые люди хотят завести друга семьи, они заводят мопса. Но как только возникает необходимость охраны, самые разумные возьмут кавказскую овчарку, у которой, кроме мощного экстерьера, высокая агрессивность.