Маэстрине некогда скучать (СИ)

И у меня вошло в привычку постоянно его теребить и крутить на пальце. Эта его материальность позволяла мне не терять силу духа.

А однажды рано утром, когда я уже отключила будильник, но еще лежала и пыталась заставить себя спустить ноги с постели на пол, вдруг резко что-то хлопнуло и запахло озоном.

От громкого звука я подпрыгнула и соскочила на пол. Думала, что-то взорвалось на кухне. Даже сделала шаг по инерции, но вдруг заметила что-то неясное в центре комнаты. Было темно, у меня плотные шторы блэкаут, и я не сразу разобрала, что это. А потом на негнущихся ногах шагнула к окну, резко раздернула полотнища и прижала ладонь ко рту.

На моем ковре, прямо по центру комнаты оказался Марсалис, за него держалась стоящая на ножках Софи. За их спиной — уменьшившийся до размеров бульдога Гришка. И медленно гас портал перехода…

— Ма-ма-ма-ма… — взвизгнула Софи, опустилась на четвереньки и быстро рванула ко мне. — Плюм! Блюнь! Мю! Ма!

Понятия не имею, что это значит на ее языке, ведь ей еще и года не исполнилось, и она пока не говорит. Но я опустилась на колени, подхватила девочку на руки, прижала к себе и расплакалась.

— Тетя Маша! Мы вас нашли! Ула! Мы с Софи и Глишей так долго вас искали. Не плачьте, мы вас забелем с собой.

Гришка же припал к полу и, тихонечко поскуливая, пополз в мою сторону.

— Идите сюда! Вы ж мои родные!

В общем, я их затискала, зацеловала, заобнимала. Софи ни на секунду не спускала с рук. Марсалиса просто прижимала к себе и то гладила по голове, то целовала в щечку. Гронх, каким-то образом уменьшивший размер и ставший малогабаритным, жался ко мне, облизывал всеми тремя языками, мотал хвостом так, что змею чуть не вырвало от головокружения, и она тяпнула его за задницу.

Когда мы все наконец смогли успокоиться, перебрались на диван. И Марс, как единственный, кто мог говорить, пусть и на уровне трехлетки, картавя и не выговаривая «р», поведал мне, что же произошло. Не буду уточнять, сколько времени мне понадобилось, чтобы вытянуть отрывочные сведения и сложить из них внятную картину. Все же Марс еще тоже маленький, только что физически крупный.

Оказалось, меня вдруг не стало. А та тетя, которая вместо меня, много плакала, извинялась, шарахалась от всех. Но она — не я. Софи это сразу поняла и отказалась идти к той тете на руки. И сам Марс тоже сразу понял, что она — не та, не настоящая мама Софи. Он сказал об этом двум дедушкам — месье Леондру и магистру Эррадо. И те ответили, что Софи будет жить в доме маркиза Нобля, и забрали ее из университета.

А еще приходил высокий черноволосый дядя с хвостиком. Он был ужасно расстроен и горевал.