Маэстрине некогда скучать (СИ)

И ты баиньки давай.

Устроив Софи в постель, укрыла ее одеялом и отошла к Марсалису. Раньше мы с ним никогда не общались, только переглядывались и улыбались друг другу. Сегодня впервые он заговорил со мной.

— И ты устраивайся поудобнее, закрывай глазки и тоже баиньки, — поправила я ему одеяло.

При этом старалась не коситься на няню-демоницу, которая сразу же переместилась к нам максимально близко. Я понимала, это ее работа.

— А меня поцелуешь, мама Софи? — спросил мальчик вдруг и посмотрел с такой надеждой, что я аж замерла.

— Поцелую. Ты тоже чудесный, очаровательный малыш, — улыбнулась я, присела на краешек его кровати и наклонилась.

Он крупнее человеческих детей, и я все время забываю, что на самом-то деле ему всего три годика. Это только по росту он как обычные человеческие пяти-шестилетки.

А мальчуган вдруг доверчиво потянулся ко мне, обнял руками за шею и затих, ожидая ласки перед сном. Я тоже его обняла, погладила по спине, по волосам, поцеловала в обе щечки. Кожа у него оказалась на ощупь мягкая, но при этом упругая. И пах он молоком, ванилью и травяным шампунем.

— Сладких снов, Марсик.

Пусть тебе приснится что-то очень доброе и светлое. А завтра будь хорошим мальчиком. Слушай нянюшек, играй, хорошо кушай, днем обязательно отдохни. И следи за Софи, ладно?

— Ладно, — несмело поцеловал он меня в щеку. — Ты холошая, мама Софи. Я тебя тоже буду любить.

— Спасибо, — растроганно улыбнулась я. — Мы будем часто видеться и дружить. Да? Можешь называть меня тетя Мари.

Ой, кажется, кто-то еще не совсем выговаривает букву «р».

— Называй меня тогда Маша, как твой дедушка, — разрешила я. — А когда вырастешь, тогда будешь говорить мое имя полностью — Мариэлла или Мари.

— Тетя Маша, — улыбнулся во весь рот мальчуган и тут же зевнул.

А я встала, послала воздушный поцелуй Софи. Она уже знала и понимала, что это. Сама, конечно, делать так не умела, но всегда радовалась, когда я ей издалека их отправляла. Второй поцелуйчик полетел довольному Марсалису.

Кивнув на прощание няням и обоим телохранителям, наблюдавшим за нами со странными лицами, я вышла из комнаты. У порога сидел Гришка. Я ему запретила входить за мной в детскую, поэтому он чинно ждал меня, где велено.

— Вы всегда так обращаетесь с ней? — спросил вдруг сбоку голос маркиза.

Я дернулась от неожиданности и оглянулась. Леондр Нобль подпирал стену и наверняка слышал и видел, как я желала детям доброй ночи.

— Да, — ответила я тихонько и закрыла дверь.

— Это странно. Моя жена никогда не уделяла сыну свое время. Для этого были кормилица и няня.

— А у Софи есть мама. Дедушка Ханк, пусть и не родной, но который проводит с ней очень много времени. Кот. Гронх. Жених.