Магическая Москва

Но я ж не дура, знаю, как парни и девушки время проводят, порадовалась только. А то худая такая, одинокая…

Инга метнула на хозяйку хостела мрачный взгляд. Та говорила с аристократом, не обращая на нее внимания. Вот ведь…

– Я уже думала спать лечь, как – звонок. Вернулась Инга. Двигалась как-то странно немного, неловко, сказала, что выпила, что нашла жилье и съезжает, а карту входную потеряла, заплатила за нее денег нормально так. Я вещи-то отдала, там рюкзак один да обувь. Она все в руки взяла и ушла. Я подивилась, конечно. Инга, ты, – сочувствие в голосе казалось липко-удушающим, – лучшего заслуживаешь, а не чтобы вот так, выпив, подцепить кого-то и ехать прочь… Но это все не мое дело.

– И что вас насторожило настолько, что сейчас вы назвали Ингу нечистью? – особист уже успел сделать несколько пометок в блокноте.

– Поначалу-то ничего. Пить и все такое любая может. Вот только Генка поутру со смены возвращался и принес мне тапки. Я жильцам их при заселении выдаю – дешевле, чем мыть все время. Сказал – внизу стояли. И тут-то до меня и дошло, что за вещами-то постоялица в тапках пришла. А кто ж пьет, себе парня и жилье ищет – и все это в тапках домашних? И не под домом же гуляли, я б услышала… Конечно, и переобуться можно во что-нибудь одолженное, но странно это. А тут – вы, я и испугалась. А кто это приходил-то?

– Прекрасный вопрос… – пробормотала Инга, чувствуя, что ничего хорошего дальше не случится.

Ее рюкзака со всеми записями, телефонами и прочим в комнате не оказалась. Все унесла самозванка.

– Пока не распространяйтесь о случившемся и нашем визите, – уходя, Андрей Васильевич протянул хозяйке хостела визитку, – и, если вспомните что-то еще о прошлой ночи или кто-то будет искать вашу постоялицу, позвоните. Мы скоро вернемся. Пойдем, – аристократ поманил Ингу за собой.

Она пошла как телок на веревочке.

Там, в том рюкзаке, вся ее жизнь... Деньги. Одежда. Мишка-брелок от сестренки из первой семьи. Нить, связывающая с хорошими людьми, не успевшими оформить усыновление до отъезда за границу. Оловянный солдатик от брата из второй семьи. Телефоны приемных и приютских. Рисунки Марты, немой девочки, зачем-то ей, Инге, дарившей свои творения. Ракушки с первой работы, простенькое украшение с отколотым камнем – в память о недолгих отношениях и первом поцелуе, старенький плеер, купленный на первую зарплату...

Телефон. Деньги. Контракт.

Инга заставляла себя ровно дышать. Сжала руку в кулак. Воспоминания лезли и лезли в разум, вновь и вновь напоминая о потерянном.

Слишком привязываться к вещам нельзя. Но…

– Ситуация неприятная, – резюмировал Андрей Васильевич, стоило им вернуться в машину, – но кое-что из нее выжать можно. Не могу гарантировать, что твое добро к тебе вернется, но шанс есть.