Магическая Москва

Шли до тех пор, пока не устранили Глашатая и еще нескольких магов, и не выяснилось, что многие, очень многие, попали под магическое внушение. Тогда и узнали, что Тавров хотел власти, что его кураторы из-за границы хотели переворота и отсутствия стабильности…

– Второй файл – д-дело отца Виталия, Алексея Владимировича Т-Таврова. Он п-покончил с собой, когда узнал, что устроил его сын.

Инга невесело усмехнулось. Отличные родственники...

– И т-третье, – маг выдержал небольшую паузу, – это д-дело П-Павла Алексеевича Т-Таврова. Б-брата В-Виталия. П-после т-тех событий он в-взял фамилию п-первой жены и стал В-Войцеховским. Т-третий номер – номер м-моего личного д-дела.

Инга уставилась на мага, почти заставляя себя дышать. Он ведь не врал.

– Т-ты не моя д-дочь. Я уверен в собственной в-верности своей жене, а в нужный п-период находился в м-мужском коллективе в т-той еще д-дыре около одной из сибирских аномалий. У меня б-был лишь один ребенок. К т-тому же Д-Даша… Б-будь она жива, ей было бы д-девятнадцать. Моя мать мертва уже четверть века, отец… Не д-думаю.

Несколько мгновений маг молчал, не то собираясь с силами, не то давая Инге осмыслить сказанное. Эмпат смотрела на Павла, как кролик на удава. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выбраться из грудной клетки.

Это не могло происходить с ней. Или могло?

Никакой лжи. Она ребенком мечтала о кровной семье, верила, что ее найдут. И вот…

И – что? Павел явно не в восторге… Но и не гонит.

Они ведь едва знакомы. Не должна ли она почувствовать что-то? Как-то понимать, что они – одной крови?

Неужели все так… обычно? Не будь этого снимка – никто ничего бы и не узнал… Или это ошибка? Но Павел ведь верит в то, что ошибки нет… Выходит, что все это родство – ерунда? Случайность – и вот они знают, что родственники, а не будь этой случайности – и жили бы дальше как ни в чем не бывало…

– Я не знал, что у В-Виталика б-был ребенок. Мы не общались много лет. Нужен анализ Д-ДНК, но с наибольшей вероятностью ты – д-дочь Виталия Т-Таврова.

Инга кивнула, как игрушечный болванчик. Все дельные мысли были где-то очень далеко.

Через паузу Павел добавил:

– И моя п-п-племянница.

Инга с трудом удержалась от усмешки. Очевидно, что последнее ставило мага в тупик. Павел, ввязываясь в помощь ей, хотел получить и возможность чем-то занять себя, и коллегу, на которую можно свесить часть обязанностей, и шанс отдать дань умершей дочери… Но никак не непонятно откуда взявшуюся родственницу.

– Думаю, всем будет проще, если я останусь Ингой Безродной, – ровно проговорила эмпат, безжалостно запихивая в глубины разума непрошеные чувства. – Возможно, будет проще, если я покину Москву…

– Нет. Не б-будет, – в словах мага тенью присутствовало облегчение.