Магический ожог

Всего лишь чья-то тень, у которой нет ни воспоминаний, ни обязательств — ничего, кроме полового инстинкта, меткости и диких глаз.

— Ладно, из каких ты времен? Сколько лет уже ты здесь?

Я постаралась уцепиться хоть за что-то: за ориентир, который должен быть известен каждому.

— Как звали твою мать?

Я посмотрела на звезды. Миссия была провальной с самого начала. Кого я обманывала?

— Блатин, — сказал Бран. — Ее звали Блатин, — он схватил меня за руку и заставил подняться. — Пойдем! Я тебе покажу кое-что.

По краю озера мы вбежали в лес. Передо мной предстала деревянная хижина, утопающая в зелени, от нее к озеру вел длинный пирс. Бран затащил меня внутрь.

В камине горел огонь. Справа у стены стояла кровать, слева — ряд сундуков. Стены украшала резьба: деревья, руны и воины. Много, много сражающихся, сплетенных в ярости битвы, искусно вырезанных в мельчайших деталях. На столе под ними лежал свиток, на котором был изображен человек с длинным посохом в длинной монашеской рясе. Он восседал на камне. За ним в волнах морских резвились русалки. Пастырь…

Бран схватил меня за руку, потянув к первому сундуку, и откинул тяжелую крышку. Содержимое было покрыто белой тканью. Он сдернул ее. Сундук наполняли головы людей.

За единственную прядь волос Бран вытащил из сундука мумифицированную голову и протянул мне:

Это самая странная версия приглашения «пойдем, я тебе кое-что покажу», с которой я когда-либо сталкивалась.

Он распахнул еще один сундук. Рядом с черным мотоциклетным шлемом, украшенным языками пламени, я увидела шлем кайзера времен Первой Мировой. Сколько же Брану лет на самом деле?

Он швырнул голову в ящик, схватил меня за руку и потянул обратно к двери. Она распахнулась от пинка, и Бран потащил меня на пирс.

За домом возвышалось гора из черепов. Отшлифованная стихией добела, возвышающаяся надо мной, она была испещрена копьями, торчащими из костей.

— Видишь! — он торжествующе взмахнул руками. — У меня их еще больше. Ни у кого столько нет! Отец обосрался бы, увидев это!

— Я великий воин. Герой. Каждый из них — битва, в которой победил я, — лицо Брана светилось гордостью. — Ты тоже воин. Ты понимаешь, да?

Столько жизней… Гора черепов возвышалась надо мной.

— Сколько тебе лет? — прошептала я.

Он перепрыгнул через перекладину, взял из горы череп и установил напротив меня.

— Это моя первая победа.

На черепе был шлем римлянина.

Я села. Это было слишком.

Он подошел и сел рядом, мы смотрели на черепа. Бран повесил голову.

Я коснулась его предплечья:

— Никто никогда не узнает, что я совершил. Никто, кроме тебя, этого не видел. Когда я в конце концов умру, меня и все это будет помнить лишь Морриган.

— Она не из сентиментальных? — предположила я.

Бран покачал головой.

— Мы заключили дурацкую сделку.