Магистраль

Инструктор снова покосился на энциклопедию и отвернулся к окну.

— Жду ваших вопросов…

Курсанты подавленно молчали. Олег несколько секунд рассматривал поверхность парты и, убедившись, что ничего нового не увидит, перевел взгляд на плачущую березу.

Америку инструктор не открыл, отнюдь. К аналогичному выводу Шорохов мог бы прийти сам, путем несложных логических рассуждений. Однако ему, как и всякому нормальному человеку, проделывать этот путь не было нужды. Даже попав на базу, в школу операторов, и уже зная, к чему их готовят, Олег не спешил забегать вперед. Будет время — все объяснят. Теперь время настало, и им объяснили. Почти все. Шорохов чувствовал собственную беспомощность и бесполезность. Он не мог избавиться от мысли, что его обманули, — в самый момент рождения, когда ему дали жизнь, но при этом отобрали что-то не менее ценное.

Вот выйти бы к доске, снять трусы и показать инструктору задницу… Или сей факт тоже записан в скрижалях истории?… Он тоже нацарапан на нашем столбе?

«Это известная фишка… — ответил себе Олег. — Во-первых, оголяться прилюдно я не стану, духу не хватит. Во-вторых, если и решусь — значит, так оно и было. И все давно уже сделано. Все, что для меня „есть“ и „будет“, — для кого-то уже в прошлом. А мне остается… не мне, а всем… Всем нам остается лишь катиться по рельсам. До чего же, блин, тошно…».

— Но если жизнь каждого человека уже сложилась, — начала рыжая с последней парты, — тогда тем более любопытно узнать, что с тобой будет через год, через десять лет, через пятнадцать…

«Она либо полная тупица, либо чудовищный циник», — подумал Шорохов. Рыжая была единственной сокурсницей, которая ему не нравилась, — настолько, что он уже дважды отказывался разделить с ней узкую школьную койку. Рыжая, как приличный мужик, на эти демарши не обижалась, а спокойно разворачивалась и шла искать альтернативные варианты. Дублеров она находила без проблем, кажется, с ней переспал даже робкий Иван Иванович. Олег презирал ее за распущенность и звал не иначе как «Рыжей». Рыжая не обижалась и на это.

— Да, любопытно… — процедил инструктор. — Была б моя воля, я бы это любопытство удовлетворял: сообщал бы всем желающим дату смерти их близких, месяц, когда грузовик переедет любимую собаку, день, когда единственный ребенок сядет на иглу, и день, когда он скончается от передоза…

— Чтобы люди мчались все это менять?!

— …а потом приходил бы опер, вроде вас, и все возвращал на место, — добавил инструктор. — Корректно изменить то, что уже случилось, нельзя. А все уже случилось, это мы с вами выяснили… Нет, я бы выдавал информацию в виде наказания. Хочешь знать — знай. Твое право.

— Что ж вы так?… — с укором проронила Рыжая.

— Естественный ход событий нельзя подправить, его можно только нарушить.