Магистраль

Один из техников колупал пыльную сетку вентиляции, и Шорохов, чтобы его не раздражать, отвернулся. На столе стояла пустая, но не чистая пепельница, рядом лежал коробок спичек и открытая пачка «Явы». Других сигарет, насколько Олег заметил, в доме не водилось. Вздохнув, он сунул свой «Кент» в задний карман и закурил эти.

Кухня, как и вся квартира, была неудобной, загаженной и, несомненно, обжитой. На полках теснились жестяные банки с крупами и всякими рожками-макаронами, в щербатой эмалированной раковине лежала тарелка с присохшими остатками картофельного пюре. В холодильнике, кроме нескольких свертков, оказалась черная кастрюлька, похожая на старушечий ночной горшок, а в ней — нечто похожее на его содержимое. Рыжая, несмотря на свою гиперкоммуникабельность, — хотя возможно, что как раз и благодаря ей, — была женщиной одинокой. И ее клон ничем от нее не отличался.

Он — или, может, «она»? — вместе с полной копией памяти приобрел и все остальное: характер, темперамент, привычки. И судьбу. Клон очнулся в этой малометражке и начал жить — сразу, без паузы. Жить за Рыжую, которая тем временем высаживалась из автобуса на территории учебной базы.

Сейчас ее — или все-таки «его»? — куда-то спровадили, и Рыжей предстояло на час-полтора вернуться к себе. Из душного июля — в морозный декабрь. Без последних шести месяцев. С большущей дыркой в памяти.

Вскоре техники закончили и, по-прежнему не реагируя на Олега, удалились.

Через несколько минут в квартиру поднялся взволнованный Лопатин. Следом за ним тащили носилки со спящей Рыжей.

— Ну что, сориентировался? — спросил он.

— Вроде бы… — сказал Шорохов, выкидывая окурок в форточку.

— Тебе не надо вникать во все. Это и невозможно. Достаточно зацепиться за пару деталей, очень мелких и: очень обыденных, и на них играть. Прелесть — молодец. Не забыл, чем она на твоем тесте занималась?

— Гм… — Олег помялся. — Как же забыть…

— Она резала колбасу! — с восторгом произнес Лопатин. — Одно дело, когда незнакомая женщина крутит в руках бокал с шампанским, и совсем другое — когда она шурует у тебя в холодильнике. Гениально!.. Придумай для Ирины что-нибудь похожее.

«Ирина! — спохватился Шорохов. — Действительно Ирина. А то все Рыжая да Рыжая…»

Он был уверен, что вспомнил бы ее имя и сам, — как вспоминал многое, когда это требовалось, но подсказка Лопатина не помешала.

Рыжую Иру, все еще в бессознательном состоянии, переложили на кровать. В одном из санитаров Олег признал солдатика, ежедневно подметавшего дорожку напротив школьного корпуса, но здороваться было вроде как неуместно: и белые халаты, и вся церемония смахивали на приготовления к похоронам. О том, что Рыжая не мертва, можно было лишь догадываться — выглядела она паршиво.