Маленькая опера

Готовлю окрошку со слезами, переживаю, отчего в одном мужчине нельзя совместить ум, щедрость, красоту и удобную квартиру в приличном районе.

Когда-то ты была маленькой. И не было горя горше, чем лопнувший шарик.

Я куплю тебе миллион шариков. Только будь счастливой. Пожалуйста.

P. S. Обеих касается, кстати.

В нашей школе был кабинет по ремонту зубов. В нём пытали детей без учёта успеваемости. Дети проклинали день, когда у них выросли зубы. Все просили обычных розог или обезглавливания. Но администрация никого не щадила.

А потом семиклассник Алексей прокусил бормашину. Не побоялся легированной стали, рискнул эмалью. Он всегда был гордым.

Другие дети плакали беззвучно, только не Алексей.

Ах, как он орал! Учащиеся роняли мел и забывали свои имена. Луна меняла орбиту от этого крика. Китайские палачи, подарившие миру пытку «укус морской щуки», так и не добились от клиентов ничего похожего.

Алексей не ждал, когда начнётся боль. Он орал сразу после «ну-с, приступим».

Но однажды крик его оборвался без обычного грассирующего затухания. Из кабинета вышел мальчик, здоровый и весёлый. Лишь чуть порозовевший от борьбы. Дядя доктор попрощался с Алексеем такими словами, что росшее тут же лимонное дерево усохло.

С точки зрения школы Алексей был герой, молодец и крокодил. Починить бормашину не смог даже военрук, известный сталинский палач.

Остаток детства мы росли счастливыми. И напротив слова «дупло» писали в тетрадях ассоциативно не «инквизиция», а «совы» или «белочка».

Прошли годы. Теперь в зубных кабинетах не стыдно лететь на Сатурн, такой в них космос.

А видели бы вы зубного врача моей старшей дочери!

Анечка, 162, 28, волосы каштановые, гостья из будущего. Вид на дерзкое её колено снимает боль, выключает память и совесть.

Я записался к ней из любви к фантастическим фильмам. Мне нравится, когда семьсот граммов лишнего веса придают женщине смысл и харизму.

Анечка нашла во мне четыре больных зуба. За четыре сеанса мне предстояло показать ей всё своё остроумие, щедрость, готовность обсуждать сериалы и жениться. Аня не дала мне много анестезии, потому что лекарства – это вред. Благодаря её жадности, я показал также своё мужество.

Началось сверление зуба. Скоро семиклассник Алексей стал мне родным и понятным человеком. Аня спрашивала, отчего я так верчусь и откуда такие крупные слёзы. Ей нравились мои попытки отвечать сквозь десять её пальцев у меня во рту.

На втором зубе я показал, как люди отламывают ручки кресла.

– Вы напряжены. Вам больно? – спрашивала Анна, держа меня за язык теперь уже и ногой.

В тот день я мысленно добежал до Сатурна на руках.

В третий день я отвечал на все вопросы только «мамочки». Я морально перерос секс, деньги и пирожное-корзиночку с фруктовым желе.