Малыш для Томы

Вдвоём съесть всё наготовленное мы, разумеется, не могли, и потому даваника раздавала необыкновенные яства соседям, угощала детей, выносила тарелки на улицу и кормила каких-то старушек возле магазина.

Мне, маленькой, это казалось бессмысленным и глупым, я плакала и иногда в истерике бросала ей в лицо злые слова. Как можно думать о еде, заниматься всякой ерундой, если у тебя такое горе?! Каким же надо быть бесчувственным и жёстким человеком! И совсем, совсем не жалеть свою единственную внучку!.. Даваника гладила меня по голове, растерянно и виновато улыбалась, пыталась успокоить, говорила что-то своим глуховатым голосом – теперь уж не вспомнить, что именно.

По-русски она разговаривала с едва заметным акцентом, однако фразы строила правильно, а словарный запас имела такой, что позавидовал бы иной коренной носитель. Родным для неё, конечно, был татарский: на нём она думала, на нём пела. Меня этому языку толком не выучили: я лишь немного понимаю татарский на бытовом уровне, но объясняться не рискую.

Теперь я жалею о том, что за всю жизнь ни разу не захотела поговорить с даваникой так, как было удобно не только мне, но и ей. Ещё мне жаль, что не удосужилась научиться печь, а лишь была на подхвате, помогала нарезать, шинковать и смешивать.

Вам никогда не приходило в голову, как часто людям не хватает времени на по-настоящему важные вещи? Почему-то мы подменяем их суетными, ненужными мелочами, и охотно тратим на всё это свою жизнь…

После смерти родителей мы с даваникой были неразлучны. Она проверяла мои сочинения и то, хорошо ли я выучила стихотворение или параграф по географии. Вместе со мной осваивала никак не дававшуюся химию: мы читали запутанные тексты учебников и справочников, объясняли друг другу непонятные моменты, пытались разобраться в абракадабре молей, валентностей и формул. Она придумала фасон, скроила и сшила мне платье на выпускной. И, когда я в этом наряде вышла на сцену, и мне, единственной из класса, вручили золотую медаль, даваника заплакала в первый и последний раз на моей памяти.

Став старше, я поняла, что она невероятно проницательна, мудра и обладает уникальным умением разбираться в людях. Однажды к нам пришёл мальчик, который мне очень нравился. Вечером даваника сказала:

– Кызым, он красивый, вежливый, весёлый. Но больно уж у него всё легко. Такие быстро забывают, не умеют долго ждать и сильно любить.

Я расплакалась, разобиделась, принялась горячо доказывать, как она ошибается. И дулась до тех пор, пока мне не рассказали, что Виталик одновременно ухаживал ещё за одной девочкой из параллельного класса.

В институт поступила сразу, с первой попытки. Помню, когда ещё училась классе в седьмом – восьмом, у нас зашёл разговор про высшее образование.