Малыш для Томы

Не пью, получаю прилично, не попрекал тебя никогда, хотя… сама знаешь…

– Знаю, – произнесла она и опять усмехнулась непонятной своей усмешкой. Крошечная морщинка тенью пролегла между бровей.

… На прошлой неделе они принимали гостей: приехала из Елабуги старшая сестра Фаниса с мужем. Поздно вечером Аида тихонько вышла на темную кухню: вспомнила, что забыла убрать в холодильник мясо по-французски. Фанис с Розой курили на балконе, увлеченно беседовали о чём-то и не заметили её появления. Услышав свое имя, Аида застыла со сковородой в руках. Роза мягким сочувствующим голоском рассуждала о нелегкой Фанисовой доле: легко ли постоянно ловить косые взгляды, муж должен гордиться женой, а не стесняться ее. Да и детей у них нет – а ведь сколько уж живут. Не иначе с Аидой и «по-женски» не всё в порядке!.. Фанис молчал. Аида стояла и ждала, что же он ответит – ждала так, будто от его ответа зависела вся её жизнь. Фанис горестно вздохнул и печально произнес, что вынужден терпеть, раз взял на себя ответственность, и что у каждого свой крест. Он продолжал говорить еще какие-то слова в том же духе, но это было уже совсем не важно. Аида бесшумно поставила сковороду обратно на стол и вышла из кухни…

Фанис ничего не заметил, он нёсся дальше. Схватил из салфетницы клетчатую бумажную салфетку и принялся истово сворачивать.

– Вот видишь, жили мы (загнул уголок), можно сказать, на зависть. А теперь ты берёшь и (загнул второй) портишь. Ты, может, отомстить мне решила? Проверить, как я отреагирую? Угадал? – он помахал перед Аидиным лицом свёрнутым маленьким треугольничком, скомкал его и бросил в раковину. Не попал. Бумажный клубок отскочил и упал на пол.

Она спокойно следила за его манипуляциями. Чуть приподняла брови и ответила:

– Что за ерунда. Никакая это не проверка. И мстить я не собираюсь. Не за что. Не так уж сильно я тогда страдала, чтобы два года заряд в себе носить и выстрелить.

– Что это значит – «не сильно страдала»? – ошарашено спросил Фанис.

Хотя ясно понимал, что именно. Знал, что речи нет о мести и проверках. Но всё равно порол какую-то чушь – заваливал, забрасывал неизбежное словами. Как будто можно было похоронить под ними, спрятать то, что его ждало.

– Ладно, но… Я же тебя любил… Люблю то есть… – Это прозвучало по-детски, и Фанису стало неловко: зачем он цепляется за жену? Захотелось сказать что-то резкое, грубое, обидное. Задеть её, чтобы тоже покраснела, смутилась, занервничала, а может, и заплакала. Но вместо этого он потерянно произнёс:

– Раз ты говоришь, что любовника нет, зачем тогда…

– Любовника нет, – подтвердила она, глядя на него не то с сочувствием, не то с досадой, – мы друг до друга пальцем не дотронулись. И поговорили… о нас… всего один раз. Вчера.