Малыш для Томы

Был он длинный и худой, как полвесла, за столом сидел, сложившись пополам, и ноги его торчали, почти доставая до Лизиного стула.

– Но как же так – ничего? – изумилась Лиза. – Ведь они мне спать не дают, мешают! Шумят…

– А может, это не они шумят, а у вас уши слишком чувствительные? Люди, как я понимаю, немолодые, компании для распития спиртных напитков у них не собираются. Музыка на всю мощь не орёт. Другие соседи на них не жалуются.

– Так им не слышно ничего! – принялась объяснять Лиза. – Квартиры у нас угловые, сбоку соседи только с одной стороны, а там прихожая, санузел. Сверху над ними нет никого – последний этаж. Только я…

– Вот, голубушка! – участковый поднял указующий перст. – Это верно замечено – только вы! Кто докажет, что они в самом деле делают всё, что вы тут наговорили? Да и что такого особенного делают? Ну, мы же с вами взрослые люди! Хоть сами себя-то слышите? «Стучат ногами по полу», «с грохотом раскладывают диван», «громко говорят»…

Дав Лизе от ворот поворот, участковый, тем не менее, оказался человеком обязательным, и в ответ на поступившую жалобу нанёс визит Доре и Петру. Но лучше бы не наносил, потому что стало только хуже.

Супруги, разумеется, скроили удивлённые мины и принялись всё отрицать. А весь дом, в котором Пётр и Дора прожили много лет, а Лиза – несколько месяцев, узнал, что она женщина непорядочная, склочная, без царя в голове, да вдобавок ещё и на чужих мужей заглядывается.

Лиза не могла выйти из подъезда, чтобы не натолкнуться на чей-нибудь укоризненный, любопытствующий, неприязненный взгляд. Всем подряд объяснять ситуацию не имело смысла, и она спешила проскользнуть мимо, отчего жильцы укреплялись в мысли, что Дора говорит правду, и Лиза виновата во всех жутких прегрешениях против добрососедства.

Иногда Лиза думала вступить в борьбу: тоже начать включать громко телевизор, или даже купить пианино – она умела играть. Но вовремя поняла, что это будут слышать жильцы третьего этажа, и её репутация, от которой и без того оставались одни лохмотья, будет разорвана окончательно.

Наступил октябрь, и как-то сразу сильно похолодало, зарядили дожди. Ветер с размаху, яростно швырял в окно пригоршни воды, словно кирпичи, и Лиза вяло думала, что стекло может не выдержать. Однако выдерживало, конечно.

Однажды Лиза увидела на улице Эльмиру – риелтора, которая советовала ей купить совсем другую квартиру, ту, где не было балкона. Женщина не заметила Лизы, и та юркнула в первый попавшийся магазин, чтобы не встречаться с ней. Сердце жгло: она боялась, что Эльмира поинтересуется, как ей живётся на новом месте, и по опрокинутому, несчастному Лизиному лицу поймет – как, и станет смеяться над ней.