Малыш по контракту

– Мне не очень интересно выслушивать ваши фантазии. Дайте пройти!

Не хочу иметь дело с такими, как он – играют чувствами девушек. Я видела его с другой…

В ответ Ратмир лишь смеется.

– Ты меня не знаешь. Так, что ли?

Вздрагиваю от сильной эмоции в его голосе.

Радость, настойчивость, потрясение, возмущение.

Что-то еще… вкупе со странной радостью и жаждой.

Не даю себе утонуть в этих ядовитых эмоциях, высекаю как можно равнодушнее:

– В амнезию играешь?

Голос Ратмира переполняется трескучими эмоциями, от которых у меня по коже вышагивают жаркие и колкие мурашки.

Он делает шаг в сторону, давая мне иллюзию свободного прохода, даже головой кивает, мол, пусть будет по-твоему.

Я настороженно делаю шаг вперед, он стоит на месте. Просто стоит.

Выдыхаю, делаю еще один шаг, такой же напряженный, но через миг Ратмир дерзко перехватывает меня.

Я даже вскрикнуть не успеваю, как он перехватывает меня и утаскивает в укромное местечко, толкает спиной к стене здания и вжимается в мое тело со словами:

– Позволь тебе кое-что напомнить…

– Что? Что ты собираешься сделать? – начинаю паниковать. – От… Отвали от меня!

– Все же на «ты».

Амнезия пропадает? А как насчет такого способа борьбы с амнезией? – спрашивает он и перехватывает обе мои руки, заводит высоко над головой, удерживая их захватом.

– Иди к черту! Проваливай, где гулял… С кем гулял! – добавляю яро.

– Оу, все-таки узнала! А чего такая бешеная, как самка? Гормоны шалят? – рассматривает меня алчно.

Его глаза ослепительны и ужасны, в них больно смотреть: получаю такой запал и заряд, мощный приток энергии, которой бы хватило на освещение целой деревушки в темную ночь.

– Узнала, узнала. Ли-лич-ка! – катает мое имя, прищелкнув языком.

– Я по тебе скучал, колючая, – говорит с ядовитой нежностью, посылая голосом мощный заряд жара прямиком в мое сердце.

Оно обливается кровью и губительно-ядовитой надеждой. Но я заставляю себе припомнить все, что было, и закрываюсь. Пусть будет больно, но все проходит. Эта боль тоже пройдет.

– Я по тебе не скучала.

– Да, я заметил. По сумме списаний.

– Ах, тебе не понравилось? Сноб!

– Сначала не понравилось. Но потом я понял, что сам советовал тебе не экономить. Одно только не понимал, где дорогие цацки и люксовый шмот? Ты же на это потратилась, верно? Потом присмотрелся, – дарит ослепительную улыбку.

– Благотворительность. Попала ты, Лиличка. Пиздецки встряла…

– Что? Надо было грести под себя? Буду знать!

– Не то. Другое. Да в целом, похрен!

Он говорит взбудоражено, даже забывает прикрыться деланным безразличием. Горит…. Боже, он словно горит! Но самое отвратительное, что его жар и радость, его безумное желание, которое читается в каждом жесте и прикосновении, заставляет гореть и меня тоже!

– Главное, что сейчас ты со мной.

– О... Я не с тобой.