Малыш по контракту

Игнорировать, а я не выдержала и наговорила кучу лишних слов. Кто теперь придет мне на помощь?

– Я заставлю тебя пожалеть, детдомовка! – шипит. – Я все про тебя узнал. Че ломаешься-то? Думаешь, я не знаю, как там у вас все...

– Руки убери от нее! – слышится агрессивный выпад.

Шестов успевает только немного повернуть в сторону говорящего, как его резко сметает в сторону мощным ударом.

Шестов – довольно крупный мужчина спортивного телосложения, но он отлетает в сторону парт, как бумажный шар. Слышится грохот.

Парты и стулья падают вперемешку. Шестов пытается подняться, барахтается в дорогом костюме на полу и мычит, держась за челюсть.

Из носа льется кровь, пачкая светло-голубую рубашку.

Сердце приподнимается ввысь и ухает вниз, с большой высоты, потом снова подскакивает, так и продолжает болтаться в груди.

– Проваливай! – приказывает Ратмир. – И держись от нее подальше!

– Ты кто? – едва разборчиво мычит Шестов. – Я устрою тебе такие проблемы!

В ответ Ратмир лишь смеется раскатисто. Он неторопливо подходит к Шестову, до сих пор распростертому на полу, присаживается на корточки перед ним, взяв его глотку в капкан пальцев и что-то тихо говорит ему.

Ратмир медленно поднимается и отряхивает руки, словно запачкался. На Шестове лица нет, побледнел моментально. Наверное, сказанное Ратмиром, потрясло его.

– Уматывай, пока я не захотел узнать твое имя, слизняк! – советует Шестову негромко, но властно.

Силе в его голосе сложно противостоять, решимость зашкаливает.

Шестов поднимается, покачиваясь, и нетвердым шагом уходит прочь. Я не знаю, как реагировать, просто сижу, застыв без движения. Ратмир подходит ко мне, ласково проводит по щеке и заглядывает в глаза:

– Отмирай, Лиличка.

Угрозы больше нет.

Он отвешивает легкий поцелуй мне в висок, и только потом, ощутив его горячие губы на своей коже, я выдыхаю с облегчением. Я будто не дышала полной грудью до этого мгновения. Как долго? Кажется, целую вечность…

– Пошли! – предлагает Ратмир, тесно переплетает мои пальцы со своими. – Нам все-таки есть что обсудить.

Если и был у меня небольшой шанс смыться, то теперь его нет.

Ратмир уничтожил, крепко ведет меня за собой и так… бережно, что ли?

В груди расползается странное тепло.

Нет, я не простила его.

Не простила так быстро. Внутри до сих пор колет и стынет обидой, но рядом с этими чувствами глубоко-глубоко пускают корни и другие эмоции. Приятный жар.

По губам скользит улыбка: я снова и снова прокручиваю в голове момент, когда Ратмир врезал Шестову.

– Ты улыбаешься, – замечает Ратмир.

Все-то он замечает. Всегда. Цепкий, внимательный.

– Улыбайся чаще, – просит. – Тебе к лицу улыбка.

Лиля позволяет себя увести. Мне кажется, она все еще переживает неприятные моменты, потому что напряжена.