Малыш по контракту

Я замечаю несколько пугающе огромных кровоподтеков на груди и плече.

– Это ты называешь парочка царапин? – спрашиваю, дыша через раз.

– Ерунда. Правда. Тимуру крепко досталось, полез в самое пекло… Но все обошлось без явных потерь!

Его член до сих пор во мне, тугая и жарка наполненность занимает каждую клеточку тела.

– Как ты здесь? Без меня? Соскучилась по моему назойливому вниманию или отправишь куда подальше после того, как сниму тебя со своего члена? – целует. – Ты такая мягкая, горячая, нежная…

– Давай отправимся вместе? Отсюда. У тебя хорошая семья, правда. Они мне нравятся. Но я хочу наше место…

– О, я понимаю. Ты вспоминаешь наш секс-марафон и скучаешь по этому раздолью в сексе, да? – усмехается порочно.

Ратмир размыкает объятия и разворачивает меня спиной.

– Прогнись под мой член. Я еще раз хочу тебя перед тем, как поеду в больницу. Хочу, чтобы ты как можно дольше помнила вот это ощущение…

Он прогибает меня и медленно нажимает членом на складки, проникая едва ли не по миллиметру. Откровенные разговоры заводят, я сама делаю движение бедрами, подмахнув навстречу.

– О... Или лучше я запомню вот это, как ты сама себя насаживаешь на мой член. Двигайся, Лиличка… Двигайся, ты охуенно тугая и мокрая. Голодная… Ты мне такой нравишься безумно!

Мы снова забываемся в жарком сексе, захлебываемся стонами и вбиваемся друг в друга бедрами, вымещая все накопившееся, расплескивая флюиды взаимного притяжения.

Пальцы Ратмира смыкаются на моей груди, заигрывая с ней. Мы кончаем на этот раз одновременно, долго-долго впитывая каждый миг наслаждения. Каждый спазм…

Наслаждаемся. Люблю его…

– Ты меня убедила, – выдыхает Ратмир. – Будем жить отдельно от моих стариков.

Поначалу нашу семью еще нехило так штормит из-за передряги, в которую встрял Багратов и частично втянул меня и Амира.

Еще больший ажиотаж вызывает долгожданное возвращение Армана, которого многие долгое время считали погибшим. Но, кажется, Тимур верил в глубине души, что его младший брат жив и надеялся на это больше всех остальных.

Тимур Багратов едва передвигается, временно плохо видит из-за последствий взрыва, но настойчиво добивается внимания Армана, ждет, что тот вспомнит о них, о всей семье. Но у Армана – амнезия, он не помнит никого из нас. Меня, в том числе. Я и не рассчитывал особо, но все же немного грустно, что так вышло.

Однако долго грустить я просто не способен. Откровенно говоря, помню его не так хорошо, как Тимур. С Арманом у меня раньше не было особенной близости, он казался мне высокомерным засранцем, которому все давалось легко: музыка, девочки, гонки…

Но неожиданно для нас двоих именно сейчас я нахожу с ним общий язык и общаюсь лучше всех остальных.