Малыш по контракту

Клятые деньги, нужны везде! Мы стоим на очереди всюду, где только можно, продвигается очень медленно…

– Все будет хорошо, Эля. Все будет хорошо! Ты кушала сегодня? Пила?

– Да. Или нет. Точно не знаю.

– Не ела она ничего! – подает голос темноглазый и худощавый парень лет двадцати.

Поймав мой взгляд, он кивает приветственно.

– Мурат. А ты, значит… Лиля? Сестра Павла? – добавляет, поджав губы недовольно.

Имя Павла не приветствуется в семье Эли, сразу ясно.

– Мурат, Лиля хорошая.

– Так ты ела или нет?

– Говорю же, ничего она не ела. Вторые сутки здесь. Никак не могу ее оттащить.

– Вот врач идет! – подскакивает Эля. – Я спрошу у него, как Ильнур, и вернусь.

Я остаюсь один на один с Муратом. Парень немного настороженно разглядывает меня.

– А ты на Павла совсем не похожа, даже глаза другие.

– Он в отца пошел, а я в маму.

– Хорошо, что ты на него совсем не похожа, – выдыхает Мурат. – Видеть эту мразь не хочется! Надеюсь, ты не к нему приехала?

– Нет! Я пряталась от него и его дружков все эти годы. Эля сказала, что Павел в тюрьме.

– Выпустили. Недавно. Только Эле не говори, – сообщает Мурат. – Ей сейчас нервничать ни к чему.

– Черт… Черт… Давно его выпустили?

– Месяц назад. Я на этот месяц к Эле с родителями перебрался. На всякий случай. Мало ли… Конечно, на работу тяжело мотаться, долго ехать приходится. Но так надежнее. Теперь в городе пожить придется, пока Ильнур на лечении.

– Ты очень храбро поступил. А что… Что-нибудь слышно о Павле?

– Нет. Ничего такого. Видели его пару раз, говорят, больше на тень похож. Надеюсь, его к нам не принесет.

– Я тоже на это надеюсь.

К нам подлетает Эля.

– Надеемся, что Ильнуру лучше станет, – говорит Мурат, я согласно киваю.

– Его уже перевели из реанимации в одноместную платную. Он очнулся, но слаб еще. Нас запустят ненадолго, я договорилась. Ты пойдешь? – спрашивает у меня Эля.

– Да-да, конечно, я пойду.

Когда нас запускают в палату, я дико волнуюсь перед встречей с племянником. Он такой бледный, лежит в окружении медицинских приборов. Кажется совсем крохой, несмотря на свои почти полные восемь лет. У неко темные волосы, смуглая кожа и светлые глаза.

Эля обнимает его бережно, он пытается обнять ее в ответ. Я с трудом сдерживаю слезы, вытираю их пальцами.

– Ильнур, это твоя тетя. Лиля. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?

Эля подзывает меня рукой. Я останавливаюсь рядом с больничной кроватью и осторожно пожимаю худенькую руку Ильнуру, у него такие тонкие, бледные пальчики. Он пытается улыбаться, но видно, что его тянет в сон. Я только успеваю его поцеловать, как он засыпает. Нас всех просят выйти как можно скорее, говорят, что кризис миновал. Теперь только восстановление, что тоже занимает немало сил и времени.