Малыш по контракту

– Ааа… Так ты меня с подругой перепутал! – выдыхаю облегченно и отталкиваю его ладонями и дергаю ногой, врезав каблучком в колено.

– Когда будешь подавать в суд, можешь еще и эту травму приплюсовать, а пока… – спрыгиваю со стола и быстро-быстро пишу на бумажке номер и имя Альки. – Держи. Моя подруга. Та самая! Думаю, она тебе не откажет. Даже в школе утолит аппетиты. Есть у нее фантазии на этот счет!

Господи, это низко… Очень низко выбалтывать такие секреты о подруге, которая поддержала меня в сложный момент, но я просто едва держусь, на грани пропасти от напора Ратмира.

– Ломаешься? – смотрит удивленно. – Цену набиваешь… – хмыкает, комкая бумажку с номером. – Уверен, ночью ты пожалеешь. Будешь сегодня вспоминать, как я тебя трогал и изнывать от желания! – швыряет на пол бумажку. – А знаешь, что… Бегать за тобой больше не стану. Сама придешь в клуб, знаешь, где меня искать!

Его самоуверенность просто зашкаливает!

А еще этот комок бумажки на полу… Бесит!

– Подними бумажку! – бросаю в его широченную спину и темный затылок.

– Что? – замирает, не повернувшись ко мне лицом. – Что ты сказала?

– Бумажку подними и выкинь в урну, потом можешь идти. Строчи кляузы в суд.

– С хера ли мне поднимать?!

– Ты в моем классе, а в моем классе даже самые хулиганистые задиры прибирают за собой!

– Значит, я буду исключением.

Наклоняюсь за бумажкой, а когда распрямляюсь, снова понимаю, что он рядом и взбешен до невозможности.

Ратмир резко набрасывает мне на шею шарф и делает петлю, затягивая тонкую материю так, что я начинаю задыхаться.

– Я же тебя сломаю. Нет, даже не так. Гибкой сделаю, стелиться станешь! – выдают его губы, приближаясь с каждой секундой и задевая мои. – Ты просто не знаешь, с кем связалась. У меня на счету одни победы и ни одного поражения. Мягкой и податливой станешь, Лиличка… Будешь умолять взять тебя. Снова и снова, снова и снова…

Не целует, но трогает, обжигает дыханием, заставляет дышать своими выдохами и шепчет что-то безумное.

Поток пошлостей омывает с головы до ног, едва держусь перед его напором. Пожалуй, будь в этой гневливой реке хоть одно ласковое слово, я бы не выдержала.

Дышать совсем нечем.

Но через миг давление ослабевает, а на шее смыкаются его губы, алчно втягивая кожу и покусывая.

– Прекрати, – выдаю со стоном, ощущая, как свободной рукой он сминает попу и прижимается бедрами к моим, мягкими толчками разбивая выдержку на мириады осколков.

– Я только начал! Когда закончу, будешь вымаливать продолжение!

Голова совсем плывет от ощущения его губ на коже, они скользят вверх и вниз, трогая, целуя, терзая и снова возвращаются к исходной точке, терзая там, где шея горит от его прикосновений.

В вакуум этой странной тягучей прелюдии врывается отдаленный шум и топот множества ног в коридоре.