Малыш по контракту

Не бедствует? А что тогда сына в обычную школу отдал, а не в заведение для отпрысков крутиков?

– Утром Шестов принес Лиле кофе. Я спросила, что это значит, она ответила, мол, ничего особенного. Однако через урок я заметила, что Шестов трется около нее и явно делает неприличные намеки.

Перед глазами заалели яркие точки.

– Спросила. Лиля не стала отрицать. Так и есть… По лицу понятно, что я не ошиблась. Он намекает на постель.

Сжимаю пальцы в кулак. Едва дух перевожу – так сильно сдавило в легких. Готов вывалить что-то едкое и резкое, с трудом перехватываю слова, превратив их лишь в короткие выдохи – рваные и хриплые.

Мне должно быть плевать. По сути, так и есть. Просто не люблю быть под номером два. Тем более, не могу допустить, чтобы добычу, приз из-под носа увел какой-то Эдик. Хочется тупо пошутить: Эдик –п*дик. Детский сад! Но не смешно ни капли, только жжет, жжет до самых кишок, как будто уксус глотнул и все нахрен спалило.

– Ясно, подруга. Что еще?

– Ничего. Все остальное, как и договаривались! – отчитывается. – Я только что с Лилей общалась и сказала, чтобы она переночевала в другом месте.

– А когда я узнаю, где Ме…

Мекать Алевтина умеет, на больше еще не натрудилась.

Мне не составит большого труда черкануть адрес гадюшника, где обычно тусуется Медведь с приятелями. Но Медведя там нет. Он еще отлеживается в больничке, травма оказалась серьезнее, чем показалось на первый взгляд. Славка через своих подруг пробила: говорят, сотрясение сильное и какой-то нерв задело, прищемило… Фиг поймешь, я не спец, но Славка в этом сечет. Она посмотрела на выписку и покачала головой:

– Медведь свое отбарабанил, – таков был вердикт. – Еще один такой удар, останется парализованным овощем.

Нельзя сказать, что я сожалею. Спорт любит выносливых, но даже самые выносливые рано или поздно отправляются быть простым зрителем. Иногда не везет, и такое случается раньше, чем хотелось бы.

«Пока везет!» – пришли на ум слова отца.

Снова кидаю взгляд на часы.

Наконец-то сдвинулось с мертвой точки!

Еще немного выжидаю и звоню.

Готовлюсь к изнурительной осаде и бомбежке звонками с дополнительного телефона. Но она отвечает.

Неожиданно быстро бросает в трубку взволнованное:

Я слышу, как она дышит.

В ответ грудь под дорогой рубашкой покрывается мелкими мурашками.

Слух опаляет звуком ее дыхания. Сердце гулко ухает в груди, ударным темпом разгоняя кровь.

Предвкушение опаляет нервные окончания. Чувствую, что это только начало, а может быть еще интереснее. Смакую эти мгновения.

Она рада моему звонку или усердно стряпает равнодушное выражение на лице, но, уверен, ее выдает синева глаз, меняющая цвет.