Не пара

Земов не выдержал и шагнул в коридор, едва не зашибив резко распахнутой дверью гувернантку.

— Марина? Объясни мне, что я только что слышал? — потребовал отец, с удивлением разглядывая дочь в коротеньком топике и юбочке, толком ничего не прикрывающей. — И куда это ты так вырядилась? Откуда у тебя вообще такие вещи?

— А… папочка! Мы просто… репетируем с Лидией Васильевной, — захлопала глазками дочка. — А ты что подумал, что все взаправду, что ли? Это для спектакля и костюм тоже. В колледже будет, я же в кружок хожу, ты что, не помнишь, я рассказывала?

Марина насупилась, и на глаза навернулись слезы — вот-вот прольются. Это был безотказный прием — слез дочери Анатолий не выносил и готов был все сделать или отдать, лишь бы она не плакала.

Тогда Земов нашел время, наведался в колледж, потом был серьезный разговор с дочерью, ее слезы, крики, угрозы покончить с собой, обвинения «ты меня не любишь»! и отец принял решение — через несколько дней Марина уехала в закрытую частную школу.

Таким образом, дочь все-таки получила образование, хоть и смертельно обиделась на отца за «ссылку», как она называла перевод в новую школу.

На каникулах Марина некоторое время дулась, но потом оттаивала и почти нормально себя вела. После окончания школы она не без папиной помощи поступила в МГИМО, проучилась там кое-как два курса и бросила.

— Учись, учись, — возмущалась она. — А жить-то когда?

Отец отправил ее в Европу и оттуда через три года домой вернулась ослепительно красивая стерва. Жить в Лондоне Марине нравилось, также нравилось весело проводить время, зависая с друзьями. Она попробовала наркоту, к счастью, только попробовала, чтобы знать, что это такое, и подсела на секс, коллекционируя мужчин. Устоять перед ней мало кто мог, вернее, таких не было, пока она на каком-то приеме в Бирмингеме не встретила Влада Морозова и не решила, что этот экземпляр должен непременно пополнить ее паноптикум. Но Морозов неожиданно оказался несговорчивым и Марина, что называется, обломалась.

Земову понравился парень, не без молодежных закидонов, конечно, но по сравнению со многими другими из окружения Марины, он выделялся все-таки в лучшую сторону. Анатолий прикидывал, что когда Влад «перебесится» и заматереет, из него получится хороший мужик, надежный и ответственный.

Да, он был бы хорошим мужем его Маринке, но… но, увы! Не срослось.

После возвращения из Германии он привел Марину в кабинет и усадил для разговора.

— Я знаю, тебе не нравятся ограничения, которые я ввел и, в общем, я тебя понимаю. Но ради твоего здоровья и здоровья моего внука я вынужден пойти на такую меру, потом ты мне сама спасибо скажешь."

"— Не скажу, — с вызовом посмотрела отцу в глаза дочь. — Всю жизнь ты меня тиранишь, то в ссылку отправил, теперь в доме запираешь.