Малыш по переписке (СИ)

Они затрагивали незримые струны души, заставляя грустить, смеяться, умиляться… Рисовали сюжеты прошлых лет, каждый раз словно заново погружая тебя в атмосферу тех далеких дней. И неважно, что на фотокарточке была не ты, важно то, что она хранила в себе и передавала тебе.

Чуть подрагивающими от волнения пальцами я потянулась к фолианту и замерла в нерешительности.

— Можно? — спросила я, подняв глаза на Данэлу.

— Конечно, — она подвинула альбом в мою сторону, встала со стула и пересела на другой, тот, что стоял ближе ко мне.

Я бережно перевернула первую страницу и улыбнулась упитанному ангелочку, смотревшему на меня большими темными глазами с черно-белой фотографии.

— Ой, — заметив, на какую из фотографий упал мой взгляд, аккуратно вынула ее из уголков, — здесь ему полгода, — нежно провела пальцем по картинке, — только-только научился вставать в кроватке и вылез первый зубик.

Как же это сентиментально, аж до слез умиления. Он и правда, безумно мил в своей беззубой младенческой улыбке. Хорош и чертовски привлекателен. Разглядывая его детские фотографии и слушая забавные истории, я с трудом сопоставляла двух этих людей.

Того что так нахально ворвался в мою тихую, безмятежную жизнь. С порога предъявив права. Безапелляционно установив свои правила. Знавшего чего он хочет от жизни и получавшего это, не откладывая в долгий ящик.

И этого, что смотрел на меня с, местами повыцветших, фотоснимков. С глазами полными восторга, любопытства и жажды новых приключений. С копной чуть вьющихся непослушных волос. Худосочный, похожий на кузнечика, с острыми, разбитыми коленками в свои двенадцать лет.

— А вот здесь, — Данэла передала мне очередную фотографию с изображением новогодних декораций, собакой, выкрашенной в зеленый цвет и довольными детьми.

Я с немым удивлением взглянула на женщину потом опять на картинку. За что собаку-то так?

— Да — да! Это они с сестрой выпросили у отца под шумок, подловив момент, когда тот погруженный в работу не особо вникал в их, на первый взгляд, безобидные просьбы, пару пачек Басмы. Он купил. А они выкрасили собаку, только вот что-то пошло не так и вместо черного лабрадора они получили зеленого.

— Бедный пес, — пожалела я животное, — как он это пережил?

— Стойко, — усмехнулась женщина, — краска, как назло, попалась ядреной и не смывалась и даже цвет не выгорал. В общем, проходил он у нас вот таким вот болотным пока не полинял полностью.

За разговором и воспоминаниями мы не заметили, как время утекало безвозвратно, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя теплые ощущения внутреннего успокоения. И пусть мне еще предстояло многое узнать об Амире то, что он должен рассказать мне сам — легкая прогулка в его прошлое радужными искорками пробралось в мою душу.