Мама на полставки (СИ)

Клеймить, присвоить себе, овладеть! Сделать все, чтобы только мять ее в своих объятиях, целовать и присваивать каждым толчком! Это было сродни помешательству.

В очередной раз представив, как она будет маяться от избытка удовольствия, как я распну ее тело под собой и буду владеть Анной без остатка, испытал мощный прилив желания. Нехорошо ехать на встречу с мамой моей сестренки в таком состоянии, с брюками, торчащими в районе ширинки. Громыхина могла бы расценить это превратно.

Это было так же смешно и нелепо, как ужасно. Поэтому пришлось усмирять свой пыл, отвлекаться на посторонние мысли, трезвыми мыслями охлаждать бурлящую кровь.

Возбуждение спадало медленно, словно нехотя. Раньше мне всегда легко удавалось управлять своими эмоциями и желаниями, но сейчас они выходили из-под контроля.

Я словно пытался сдержать бушующий океан в рамках закрытого бассейна. Пока мне это удавалось, с трудом, но удавалось. Но я хорошо понимал, что так долго быть не может.

Рано или поздно стихия вырвется из-под контроля.

И лучше бы Анне к тому моменту решиться сказать мне «да» добровольно!

Так, вот и дом Аллы Громыхиной.

Я попросил разузнать о ней и узнал, что она продавала дом по доверенности. Откровенно говоря, домишко был дурной, почти развалина, район не самый благополучный… Когда я звонил Громыхиной, я представился покупателем.

Надеялся, что дело выгорит. Еще раз сверившись с адресом, я позвонил по номеру.

— Алла, добрый день. Мы созванивались по поводу покупки дома. Я подъехал, встречайте.

— Минуточку! — голос девушки прозвучал довольно радостно.

Я уже прогуливался возле железной калитки.

Забор был местами покосившийся и высокий забор выглядел как то, что единственное было в более-менее приличном состоянии. Дом же выглядел почти заброшенным. Калитка отворилась со скрипом, Алла Громыхина вышла вперед, но, увидев меня, побледнела и бросилась назад, желая закрыть калитку перед моим носом.

— Стоять! Мы еще не поговорили! — рявкнул я, вломившись, как неандерталец.

Я продавил весом калитку и ворвался внутрь дворика, который тоже выглядел не самым лучшим образом. Всюду лежали остатки строительных материалов, старые ведра, ржавые ванны, шины и прочий хлам.

— Здравствуй, Алла! — сказал я, тяжело дыша. — Узнала меня?

Темноволосая девушка побледнела. Я нечасто бывал на фирме, когда отец еще ею управлял, сотрудников не запомнил. Поэтому не мог сказать, что узнал Аллу. Но зато точно мог сказать, что она была симпатичной, с бойким лицом и живыми глазами. Впрочем, сейчас эти глаза бегали из стороны в сторону, а пальцы с бордовым маникюром нервно теребили пуговицы на кардигане, наброшенном яркой кофточки.