Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

– Старею… – вздохнул Тухачевский. – Раньше даже и не замечал таких вещей.

– Не вы один, Михаил Николаевич. Этот ангар – довольно уникальное место, по какому-то странному стечению обстоятельств именно в нем готовили к первому полету перед комиссией практически все новые самолеты со времен «И-300». И ни разу никаких серьезных проблем не было.

– Действительно, – улыбнулся маршал. – Как будто кто-то заговорил его на успех.

– Тогда и сегодняшний полет должен пройти успешно, – отметил подошедший к ним Андрей Николаевич Туполев, главный конструктор «СБ-100». – Ведь если место заговорено, то нам нечего опасаться случайностей.

– Но вы, я вижу, все равно переживаете? – хитро прищурившись, спросил Тухачевский.

– А как же без этого? Я, конечно, понимаю, что никто меня под статью подводить не станет, времена изменились, но все равно очень неловко. Ведь на нас возлагали немалые надежды.

– Вы нормально сработались с немецкими коллегами?

– Более чем. После «сухого пайка» Рейха, который весьма скромно финансировал разработку реактивного бомбардировщика, они просто в восторге. Тут и ресурсы, и специалисты, и технологии. Можно сказать, что наша рабочая группа открыла в них второе дыхание. Что же до идеологии, то у нас фанатиков нет, всех повывели, да их особенно и не наблюдалось. А остальные вполне в состоянии конструктивно решать вопросы даже с чертом. Особенно если он разбирается в самолетах, – с легкой усмешкой произнес Туполев.

– Ну вот и ладно, – примирительно произнес Тухачевский. – Показывайте уже вашу ласточку. Не томите.

– Действительно, – спохватился Поликарпов. – Чего мы ждем? Все вроде как в сборе.

И высокая комиссия двинулась всей толпой к выходу из ангара на небольшую трибуну, сколоченную возле взлетной полосы специально для таких собраний.

Увидев самолет, Михаил Николаевич непроизвольно ахнул.

– Красавец… – тихо произнес он к удовольствию Туполева.

– Сложно сказать. Ориентировочно тысяча, но точно без испытаний не скажем. Может, и больше. Правда, за эти потрясающие скоростные показатели пришлось заплатить дальностью: радиус боевого применения с тысячи ста километров упал до пятисот.

– В нашем случае – это не страшно, – усмехнулся Тухачевский. – С грузоподъемностью все нормально?

– Да. На внутренней подвеске все также можно разместить до тонны.

– Еще две тонны, но это нежелательно, так как снижает скорость. Впрочем, если разместить на внешней подвеске два подвесных бака по тысяче килограммов каждый, то мы сможем поднять боевой радиус до тысячи двухсот километров, а перегоночную дальность так и вообще до трех тысяч двухсот за счет размещения дополнительного бака в бомбовом отсеке.

– Солидно! – довольно воскликнул маршал.