Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

А потом, когда Берия и Мюллер смогут их окончательно задавить, уже окрепнут деятели искусства новой волны и подрастающая молодежь начнет активно вовлекаться в деятельность обновленной оппозиции.

– Которую также могут довольно легко передавить.

– Ой, я вас умоляю, в таком большом государстве, как Конфедерация, амбициозных бездарей хватит на несколько десятков тысяч психиатрических больниц. Если не больше. Кроме того, видя, что мазню и прочую хрень, порожденную бездарностями, отлично покупают коллекционеры, и нормальные деятели искусства подтянутся. Всем кушать хочется. И желательно вкуснее, напрягаясь при этом как можно меньше. Запустив этот процесс, нам нужно будет его только корректировать и подбрасывать подачки наиболее одиозным и выгодным. Все остальное местные сделают сами.

– Само собой, не прекращая поддерживать нормальных повстанцев?

– Конечно. Причем не просто поддерживать, а противопоставлять. К боевикам пытаться привлечь наиболее правильную молодежь, показывая на примере амбициозных бездарей и их окружения, до чего доводят вольности и свободы, продвигаемые слабым и немощным государством – Конфедерацией. А бездарей пугать террористами, намекая, что их держит Москва для устрашения таких высоко духовных и культурных людей, как они.

– Зато если сработает, то эффект будет как от чумы. Цепная реакция заражения и разложения окажется чрезвычайно сильной. Конфедерации станет совершенно не до военной экспансии. Главное, нам продержаться эти пять-десять лет. Даже если к началу культурной эпидемии они смогут отстроить полноценный флот и подготовить вторжение, то осуществить задуманное уже не смогут из-за внутреннего разложения. Причем не только на западном направлении, но и на южном. Исламские фундаменталисты будут даже интереснее польских католиков…

Тухачевский стоял на берегу и смотрел на набегающие волны, мерно накатывающие на чистейший песчаный пляж. Рана от провалившегося покушения все еще давала о себе знать, отягощая уже немалые годы, но Михаил Николаевич не сожалел ни о чем. Он был доволен и своей судьбой, и своими делами.

– Михаил Николаевич, – окликнул его со спины знакомый голос.

Обернувшись, маршал улыбнулся. Снова прибыл Гудериан. Заместитель министра обороны в таком гигантском государстве, как Конфедерация, что было чрезвычайно почетно и ценно. И он старался оправдать возложенное на него доверие. А так как у него был ум превосходного тактика, то Хайнц при всем при этом еще и избегал попыток подсидеть своего начальника, трезво оценивая свои возможности и понимая, что с ним будет, если работа ведомства окажется провалена. Ведь Конфедерация ни в коем разе не была гуманным государством с букетом общечеловеческих прав. Нет.