Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

– Дыма без огня не бывает, – скривившись, произнес Черчилль. – Разработки – это, безусловно, очень важное дело, но потеря Рейха в ходе предстоящего бунта и адмирал, всплывший после долгого плавания в Москве, намного опаснее. Грубо говоря, это переломный момент во всей войне. Потому что объединение русских с немцами породит такую силу, которую никто не сможет сломить, и Канарис, по всей видимости, ключ к этой проблеме.

– Канарис – это слухи… – попытался возразить лорд Иден.

– Поверьте моей интуиции, это не слухи. Теперь, когда вы сказали о том, где он, скорее всего, всплыл, все стало на свои места в том странном нападении.

Это были не бандиты, а русские диверсанты. Именно поэтому так чисто было сработано и столь странно все проводилось. Теперь у меня только один вопрос: откуда они узнали о том, что адмирал будет укрываться в Парагвае?

– А что, есть варианты? – улыбнулся лорд Иден. – На нашей многострадальной планете не так много мест, где можно относительно спокойно укрыться от вездесущих разведок. Полагаю, что отследить его прибытие было несложно через денежные переводы. Богачи по глухим дырам не селятся просто так.

Мы его упустили только потому, что даже не собирались искать, ведь пожар убедил всех нас в его смерти.

– Почему же он не убедил русских?

– Полагаю, что они давно знали о том, что Канарис работает на нас, и старались просчитывать его ходы. Судя по тому, как быстро они его вычислили, версию о побеге в сложной ситуации они предполагали наиболее вероятной.

– А вы, значит, не думали, что он сбежит?

– Мы думали, что он попытается спасаться бегством в наших землях. Но он оказался умнее. Впрочем, как вы видите, русские смогли обойти и его.

– В общем, так, господа, – подвел итог Черчилль. – Ситуация очень серьезная. Я сегодня же пойду к королю, от вас же прошу начать неофициальные переговоры с бошами о заключении перемирия. Тянуть больше нельзя. Теперь у нас каждый день на счету.

Война, большая и страшная, унесшая гигантское количество жизней. Но она шла где-то там, далеко… В столице СССР об этой трагической неприятности мало что говорило. Размеренная, упорядоченная жизнь. Да, несколько более нервозная, чем обычно, но это уже и не так важно. Даже общественный транспорт ходил со строгим соблюдением расписаний и режимов.

На этом специально настаивал маршал. Ибо, как бы тяжело ни было стране, никто об этом не должен был знать. Ставились спектакли, снималось кино, работали кафетерии, закусочные, рюмочные и прочее. В магазинах достаточно свободно продавались продукты питания и прочие товары народного потребления. Чуть менее обильно, нежели до войны, но все же. Аналогично обстояли дела и в других крупных городах Союза. Безусловно, это требовало очень серьезного напряжения сил, но было нужно.