Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

– Вы полагаете, что… эм… товарищ Сталин решил запустить процесс взаимной интеграции?

– Я бы на его месте поступил именно так. Посудите сами. В Германии на текущий момент нет сильного лидера. Все государство в раздрае в связи с фактическим поражением в войне и потерей доверия к старой правящей элите. Разве можно снова верить тем, кто вел вас на убой? Налицо сильный экономический и политический кризис.

– Вы полагаете, что я этого не понимаю? Какой ваш прогноз?

– Минимум я уже назвал. Максимум? Хм… сложно сказать. Полагаю, что может получиться что-то вроде Конфедерации. Может, даже выборы проведут. Я бы провел, чтобы продемонстрировать, что это не завоевание, а слияние братских государств в одно единое перед лицом общего врага.

– Япония просто союзник. Но я уверен, что к тому моменту, как мы завершим покорять Европу, ее положение очень серьезно осложнится, и мы сможем сделать ей предложение, от которого нельзя отказаться.

– Именно поэтому Конфедерация?

– Да. Уж слишком много различий в наших государствах. Поэтому объединять на том же федеративном принципе пока не получится. А формализм в таких делах нам не нужен.

– То есть, по вашему мнению, слияние будет не кратковременным?

– Безусловно. Даже если оно пойдет первоначально по программе-минимум. Дальше все равно неизбежно будет собрана Конфедерация с мощным федеративным ядром, которое постепенно будет расширяться. Считайте, что это просто этапы объединения.

– Германия войдет в состав России… никогда бы не подумал, что вообще буду об этом говорить.

– Кто вам это сказал? – улыбнулся Тухачевский. – Германия войдет в состав нового государства, так же как и Россия. Мы породим его своим слиянием.

– Вы полагаете, что народ это поддержит?

– Народ поддержит спокойную мирную жизнь, а каким образом мы с вами ему ее будем обеспечивать – дело наше.

– Не забывайте о том, что Германская республика находится в состоянии войны, как и Советский Союз с нашими общими врагами. Причем Союз оказал помощь в тяжелый час. И военного положения никто не отменял. Как и законов военного времени. Полагаю, что лучшего момента для внедрения непопулярных мер нам не найти.

– Вы сказали о том, что я вскоре посещу ряд объектов, на которые так пытались попасть разведчики фюрера. Что вы имели в виду?

– Не хочу попусту вас обнадеживать, но если товарищ Сталин договорится с генералом Гальдером о Конфедерации, то меня ожидает пост военного министра в новом государстве, а вас – моего заместителя.

– Вот как… – хмыкнул Гудериан. – Вы так уверены в успехе переговоров?

– Как вы, наверное, слышали, товарищ Сталин беседует не только и не столько с Гальдером, сколько с наиболее серьезными промышленниками и экономистами Рейха.